Не успела Нора собраться с мыслями, чтобы ответить, как вмешался доктор Крофт, в чьем голосе звенела сталь.

– Я никому не позволю насмехаться над воспитанием Норы.

– Нисколько я не насмехалась… – ощетинилась миссис Гибсон.

Воодушевленная жаром голубых глаз Хораса, Нора сочла возможным ради Дэниела проявить милосердие и произнесла умиротворяющим тоном:

– Воспитание у меня, конечно, необычное, но успешное. Доктор Крофт взял меня к себе, когда все мои родные умерли в эпидемию холеры. Немногим сиротам так повезло.

– Действительно повезло, – произнесла миссис Гибсон, выгнув бровь. – Но вы, конечно же, согласитесь, что вам не помешало бы и достойное образование.

– Знаете, а я получила образование. И вполне достойное. – Тут бы ей остановиться и не усугублять ситуацию, но в глубине души у Норы вспыхнул опасный огонь, вынуждая продолжить: – Доктору Крофту хватило здравого смысла не лишать меня возможности учиться. Возможно, вы не хотите обсуждать определенные темы, потому что традиционное женское образование весьма ограниченно.

Щеки у миссис Гибсон вспыхнули.

– Мама, я был бы признателен, если бы ты не брала на себя… – безуспешно попытался вмешаться Дэниел, но она проигнорировала возражение сына:

– Я не потерплю оскорблений от этой нищенки!

– Мама! – Дэниел положил руку матери на плечо, как будто собирался увести возмущенную даму.

Доктор Крофт напрягся.

– Вы ошибаетесь, мадам, – протянул он. – Семья мисс Биди была преуспевающей и уважаемой.

Отец Дэниела фыркнул, и доктор Крофт живо повернулся к нему:

– Знаете, я сам сын фермера и начинал весьма скромно. Но мои старания привели к успеху.

Мистер Гибсон сменил выражение лица на более вежливое, хотя все еще не без сомнения.

– Моя воспитанница может высоко держать голову в любом обществе. У мисс Биди не только блестящий ум, она еще и моя единственная наследница. Обычно я не придаю особого значения таким вещам, но мой поверенный недавно сообщил, что ее ждет полная финансовая независимость.

Собеседников окутала гнетущая тишина, которую не мог нарушить даже гулкий шум окружающей толпы. Рот у матери Дэниела приоткрылся, но она словно лишилась дара речи, а сам Дэниел застыл в полной неподвижности, будто набитое соломой чучело.

Нора предполагала, что доктор Крофт оставит ей достаточно, дабы она не оказалась на улице, но все состояние? Известие тяжело легло ей на грудь, выбив воздух из легких.

Мистер Гибсон первым нарушил молчание, с фальшивой сердечностью заявив:

– Весьма любезно с вашей стороны, доктор Крофт. Осмелюсь назвать вас счастливчиком. – Его взгляд, прежде пренебрежительный, стал оценивающим.

– Хорошо сказано, – одобрил профессор, предлагая спутнице руку. – Не пора ли нам снова занять свои места?

Нора сглотнула. Она не знала, что хуже: потрясенное лицо Дэниела, кривая улыбка его отца или посеревшие щеки матери. Это было уже слишком, особенно после нескольких часов тонко завуалированного презрения со стороны миссис Гибсон и духоты театрального зала. Собрав остатки самообладания, Нора выдавила натянутую улыбку.

– Пожалуй, с меня хватит развлечений. Я хотела бы вернуться домой.

* * *

Дэниел с несчастным видом и многочисленными извинениями остался с родителями, а доктор Крофт повел воспитанницу к экипажу. Бо́льшую часть пути домой они молчали. Нора плакала тихонько, но так горько, что доктор Крофт растрогался и ободряюще похлопал ее по руке.

– Вот же парочка троглодитов, – пробурчал он, роясь в карманах.