– Вот же парочка троглодитов, – пробурчал он, роясь в карманах. И вместо носового платка протянул ей комок корпии. – Прямо катастрофа.

– Уж точно, – сквозь слезы хрипло рассмеялась Нора. Газовые фонари снаружи отбрасывали мрачные тени на грязные улицы.

– Однажды эта женщина умрет от апоплексии, – предрек доктор Крофт.

– Только если раньше ее не прикончит диспепсия.

Профессор украдкой улыбнулся в окно, и на лице у него промелькнули мысли, которыми он не поделился.

– Не обращай на них внимания. Ты держалась очень достойно.

Кружевные манжеты платья расплывались перед глазами Норы.

– Теперь я понимаю ваше отвращение к лондонскому обществу.

Они расстались внутри дома, на лестнице. Направляясь в свою комнату, девушка спрашивала себя, разгадал ли наставник ее чувства. Она и сама едва понимала, откуда взялось это тягостное томление. Большинство людей были бы счастливы узнать, что им предстоит унаследовать целое состояние.

Но она не могла забыть испуганный взгляд Дэниела и не понимала его значения. Как только Дэниел отвезет родителей обратно в отель, он непременно вернется домой и все объяснит.

Во всяком случае, Нора очень на это надеялась.

* * *

Дэниел смотрел на фасад дома, некогда очень красивого, а теперь ютившегося на довольно-таки захудалой улице. В последние месяцы, ненароком цепляясь взглядом за отслаивающуюся краску или потертую обивку, он часто сдерживал раздраженный вздох, задаваясь вопросом, на что Крофт тратит деньги – ведь определенно не на внешний лоск. Учитель не страдал ни одним из распространенных пороков и открыто демонстрировал презрение к роскоши.

Помимо обеспечения небольшой лечебницы и щедрых трат на препараты и книги, Крофт почти ничего не расходовал.

А ведь гонорары получал немалые: за преподавание, за лечение богатых пациентов, даже за счет скромной лечебницы, поскольку поток посетителей никогда не иссякал.

Дэниел об этом не задумывался, а следовало бы. «Идиот», – обругал он сам себя, глядя на окна, горящие в теплой ночи желтым светом. Где-то внутри сейчас пряталась сирота из рабочего класса, будущая богатая наследница. Девчонка, ставшая ученым. Девушка, которая сегодня вечером произвела на него неизгладимое впечатление. Она спокойно, как ягненок, восприняла гнусное поведение его родителей, вытерпев гораздо больше, чем он смел ожидать. Дэниел схватился за железные перила, опоясывающие дом, пытаясь придумать, как извиниться.

Сегодняшнее заявление Хораса оказалось несвоевременным и все усложнило. Как будет выглядеть, если Дэниел признается в своих чувствах сейчас, едва узнав, что Нора унаследует все состояние профессора до последнего фартинга? Его прежняя деликатность теперь покажется малодушием, которое смогла сломить только перспектива значительного богатства. Причем заподозрить его в корыстных мотивах может не только Нора, но и Хорас.

Ему хотелось войти в дом, взять девушку за руку, извиниться за постыдное поведение родителей, как хотелось еще за ужином, и со стоном уронить голову ей на колени. В воображении это выглядело невероятно соблазнительно: Нора нежными пальчиками перебирает ему волосы, а он прижимается ухом к ее коленям, прикрытым мягкой зеленой юбкой. У Гибсона аж дыхание перехватило, но он попытался успокоиться, пока поднимался по лестнице.

Дэниел открыл дверь и навострил уши, опасаясь услышать плач. Хотя от бурных рыданий сестер и матери он чаще всего сбегал, но рядом с Норой готов был остаться и утешить девушку. А если обнаружится, что она танцует от радости по поводу грядущего наследства, он сунет ей в руку бокал с бренди и поздравит по-королевски.