Но все оказалось гораздо хуже: тишина и пустота.

Когда Дэниел вошел, ему попалась только миссис Фиппс, которая раскачивалась в своем любимом кресле и наблюдала за стажером. Хмурым видом экономка напоминала неприступную крепость, ожесточенную в своей каменной незыблемости.

– Нора отправилась спать.

– Я надеялся поговорить с ней. – Разочарованно вздохнув, Гибсон упал на диван. Значит, никаких объяснений сегодня вечером, никакого решения. Сердце тревожно колотилось. Как теперь успокоиться, когда он уже приготовился к сцене?

– И что бы ты ей сказал? – Дверной проем заполнила тень Хораса.

Дэниел вздрогнул от удивления, но снова перевел взгляд себе на ноги и разулся. Туфли были неудобными и натерли мозоль сбоку на большом пальце.

– Не знаю. Сначала я намеревался узнать, как она себя чувствует. Ну и конечно, извиниться за родителей. Они вели себя отвратительно. Вдобавок мой разрыв с мисс Эдвардс ударил по их гордости и кошельку сильнее, чем я предполагал. У них были планы на приданое Мэй.

Миссис Фиппс фыркнула, нахмурилась и пробормотала что-то невнятное, но явно не предназначенное для приличных ушей.

Крофт протопал в гостиную и остановился перед холодным камином. Вечерний наряд он снял, оставив только рубашку и брюки. Манжеты, лишенные золотых запонок, подарка графа Ливерпуля, болтались вокруг запястий.

– И что ты намерен делать?

Кресло-качалка скрипнуло, когда миссис Фиппс наклонилась вперед.

– Даже если бы я знал, вряд ли стоит обсуждать это прямо сейчас, – огрызнулся Дэниел, покраснев. – Момент решительно неподходящий. Что она подумает обо мне? А вы?

Крофт поджал губы и молча ждал, пока Гибсон посмотрит на него. Часы на каминной полке должны были отбивать вечернее время, но от дневных треволнений миссис Фиппс забыла их завести, и они остановились на четырнадцати минутах седьмого. Вот бы вернуться в то мгновение… Когда сегодняшняя позорная катастрофа еще не произошла.

– Вы знаете, что я испытываю к мисс Биди величайшее уважение. Она чрезвычайно умна и очаровательна. – Голос Дэниела срывался от переполнявших его эмоций, поэтому он закрыл рот, пытаясь спрятать душевную боль. Потом яростно заморгал, пытаясь отогнать образ, внезапно всплывший перед внутренним взором: лицо Норы, ее умные глаза и выразительный рот, тепло ему улыбающийся.

Крофт нетерпеливо заворчал, поэтому Гибсон откашлялся и продолжил:

– Прошу вас не винить меня в грубости моих родителей. Я рискнул всем, чтобы работать с вами. И, как вы сами знаете, не испытываю тех же чувств, что и они.

Профессор утвердительно кивнул.

– Поэтому я и предлагаю тебе объясниться с Норой, прежде чем возникнет недопонимание.

Дэниел поднял голову и заметил, как миссис Фиппс открыла рот, но тут же захлопнула и сердито уставилась на молодого человека.

Неужели Крофт предостерегает его? Дэниел закрыл глаза. Хорас не знал, что между ним и Норой что-то было. Но в голосе его рокотал упрек.

– Так и сделаю, – пробормотал Дэниел глухим, безжизненным тоном, неуверенный, на что он соглашается: признаться Норе в любви или оставить ее в покое.

Он двинулся в свою комнату, как неуверенный путник, который бредет по чужой улице и надеется встретить в толпе знакомое лицо.

Глава 26

На следующее утро к Норе в комнату пришла миссис Фиппс. Девушка очень надеялась увидеть Дэниела со словами раскаяния и утешительными обещаниями, поэтому явление экономки ее разочаровало.