На прошлой неделе Викери продемонстрировал ампутацию ноги до средней части бедра, выполнив изнурительную (как для пациента, так и для хирурга) процедуру за невероятные восемьдесят две секунды. Но шумиха вокруг операции Гибсона заметно уменьшила всеобщее восхищение достижением Викери. В глазах маститого хирурга сверкала откровенная ненависть, поэтому Дэниел держался поближе к Крофту, отчасти прикрываясь безразличием наставника.

Прямо сейчас Хорас, как и всегда спокойно, прослушивал грудную клетку подростка, почти ребенка, который отправился на медеплавильный завод зарабатывать на жизнь, а вернулся домой исхудавшим до костей, с тошнотой, одышкой и хрипами в груди.

Гарри наклонил рыжую голову к Дэниелу и пробормотал:

– У нас на судне был в команде молодой парень с похожим расстройством дыхания, но я так и не смог разобраться в причинах. Он вполне справлялся, если его не заставляли бегать слишком быстро. Слабая конституция.

Дэниел кивнул, благодарный Тримблу за любое высказывание на интересующую обоих тему, но особенно – за нормальный дружелюбный тон.

Крофт приложил ухо к деревянной трубке, а затем опустил раструб к пятому ребру. Прежде чем Гибсон успел спросить, не являются ли такие симптомы началом чахотки, в палату с важным видом вплыл Викери.

Хорас проводил его пренебрежительным взглядом, словно муху, пролетевшую слишком близко, и вернулся к работе.

– Возможно, доктор Викери сможет нас просветить? – бросил Крофт.

На улыбку Сайласа Викери, скользкую и жестокую, было жутко смотреть.

– Я всего лишь принес вам свежую утреннюю газету. – И он изящным жестом вложил свернутые листы в протянутую руку озадаченного Гибсона. – Доброго дня всем вам, – и Викери поклонился.

Дэниел замер и огорошенно молчал, глядя на учителя в ожидании указаний, но тот был озадачен не менее.

– Ох, черт, – выругался Гарри и взял у друга газету. – Что ж там такого может быть?

Только тут Дэниел сообразил: видимо, внутри плохие новости для него или Хораса. Пожар? Клевета? Судебный иск?

Больной подросток в постели попытался было описывать дальше свои симптомы, но Хорас жестом велел ему замолчать.

– Скорее всего, это истерический невроз как следствие пребывания в темноте и замкнутом пространстве. Легкие у тебя вполне здоровы, – пробормотал он и отвернулся от ошеломленного мальчика. Все врачи в группе внимательно следили за выражением лица Тримбла, пока тот просматривал статьи.

– Вот оно, – Гарри снова выругался и поднял газету к глазам, – на третьей странице.

С некоторых пор все кругом только и говорят о полостной операции на внутренних органах некоего моряка с корабля, пришвартованного в Лондоне. Дискредитировавший себя врач Дэниел Гибсон, который работает помощником хирурга в частной лечебнице на Грейт-Куин-стрит, 43, хвастается беспрецедентным достижением в хирургии. Оказывается, он ввел пациента в глубокий сон и прооперировал тому смертельно опасную грыжу, после чего больной спокойно проснулся и позднее полностью выздоровел. Опасаясь, что научное сообщество может оказаться обманутым эгоистическими устремлениями человека, жаждущего вернуть себе доброе имя, известный хирург Сайлас Викери из больницы Святого Варфоломея приглашает доктора Гибсона и его наставника, доктора Хораса Крофта, на открытое заседание, дабы подтвердить их достижения.

Гарри читал дальше, но Дэниел слышал только эхо собственного неверия, которое заполняло уши, перекрывая протесты других врачей. Ему доводилось бывать на множестве подобных симпозиумов, от скучных лекций о методах лечения до бурных дебатов, которые заканчивались яростными перебранками.