– Уже за полночь, – сказала Нора. – Сможем мы заснуть или нет, но нам всем пора в постель.

* * *

Она проснулась с головной болью, когда время завтрака давно уже прошло. Миссис Фиппс оставила ей поднос с едой. Некоторое время Нора лежала в постели, размышляя об остывшем горячем шоколаде и холодных тостах. Не хотелось ни того ни другого. Опасения за собственное будущее не могли затмить тревожное беспокойство за Гарри, комом ворочавшееся в животе. Прошлой ночью бывший друг пытался прорваться в дом, и это что-то да значило. Он заслуживал того, чтобы дать объяснения хотя бы ей, раз остальные не желают слушать. Нора поднялась, умылась, надела шляпку и вышла из дому. Одна.

Гарри сидел на любимой скамейке, сжимая в руках пакет с булочками. Завидев девушку, он торопливо вскочил.

– Я не знал, как найти способ поговорить с тобой, но надеялся, что ты пойдешь прогуляться, – сказал он.

– Я пошла искать тебя. Если бы не нашла здесь, отправилась бы к тебе домой. – Нора села, взяла у Тримбла пакет и откусила булочку, уже не горячую, но все еще вкусную, несмотря на кислую смородину. – Я полночи не спала, всё думала. И вижу только одну причину, почему ты мог так поступить… – Она осторожно высказала предположение, родившееся за ночь: – Викери, должно быть, предложил тебе много денег, а в случае отказа пригрозил большими неприятностями.

– Триста фунтов, – ровным тоном произнес шотландец.

Потрясенная такой огромной суммой, Нора не ответила.

– С тем же успехом это могли быть и тридцать сребреников, – скривился Гарри.

У Норы задрожали руки, и она прижала их к юбке. Девушка была разочарована, хотя перед такими деньгами и правда трудно устоять.

– Я знаю, каково это – жаждать занять свое место в мире, – тихо произнесла она.

Гарри помотал головой и впервые посмотрел на Нору.

– Я отказывал ему. И не раз. Дело было не в деньгах. Ты угадала насчет неприятностей. Я… – Он замолчал и понурился. – Мне стыдно об этом говорить.

Она прикрыла ладонью его напряженные пальцы, вцепившиеся в скамейку. Рука молодого человека вздрогнула от прикосновения, но девушка не отняла свою, надеясь услышать продолжение.

Тримбл закрыл глаза.

– В Лондоне живет шкипер с моего первого корабля. Сейчас он в отставке, проводит время с семьей и радуется, глядя на жизнь оставшимся глазом.

Нора ничего не сказала, надеясь молчанием подтолкнуть собеседника. Он неохотно продолжил:

– Я испытываю к нему величайшее уважение. У него есть дочь, ей всего семнадцать. И она забеременела. Причем не по своей вине: поехала в Танбридж-Уэллс с друзьями семьи, и какой-то ублюдок ее изнасиловал. Убил бы его, если бы нашел. – Тримбл сглотнул. – Однажды поздно вечером отец привел ее ко мне в больницу и попросил о встрече наедине. Девочка была в ужасном состоянии. Она пыталась покончить с собой, вскрыв вены. Видел бы ты, во что превратились ее запястья…

– И ты ей, разумеется, помог, – подсказала Нора.

Гарри все-таки вырвал руку и спрятал лицо в ладони.

– Наложить швы мог бы кто угодно, но отец попросил еще и… Господи, прости, она была такая несчастная, такая отчаявшаяся, что я не смог отказать… Избавил ее от беременности. Сказал себе, что иначе бедняжка покончит с собой, и она бы это сделала, уверен. Я воспользовался пустым анатомическим театром и обо всем позаботился сам. Но оставил девочку на ночь в больнице, хотя в карте отметил только травмы рук. Викери ее осмотрел и что-то заподозрил из-за кровотечения. Доказать он, конечно, ничего не мог, но понял, что я сделал.