|
– Дэниел взял слуховую трубку, стремясь за что-то ухватиться, и тут в мысли властно вторглось воспоминание. Нора делала наброски анатомического разреза, а Дэниел методично работал над структурой бедренных вен, потратив на это несколько часов. Только подняв взгляд и встретившись с ее темными глазами, он вспомнил, где находится.
Хорас молча ждал, пока Гибсон вертел в пальцах палисандровую трубку. Наконец наставник жестким, словно хруст гравия под лошадиными копытами, голосом заявил:
– Нам неведомо, что произойдет. Но ради Норы предлагаю тебе как можно скорее принять решение и впредь держаться его.
Виски они допили, и оно уже не переливалось янтарным блеском в хрустальных стаканах, а горячим пламенем обжигало грудь Дэниела. И он не мог понять, это жар мужества или трусости. Он положил стетоскоп на стол, и тихий стук дерева по дереву разорвал тишину душной гостиной.
– Полагаю, вы правы. Но сами понимаете: решать я могу только за себя, не за нее.
Профессор снова хмыкнул. На этот раз сочувственно.
Глава 31
Через три дня после симпозиума Нора сообразила, что газеты от нее прячут. В доме она не нашла ни одного свежего номера. Дэниел и доктор Крофт ушли к доктору Сноу, который проводил особое совещание, посвященное опыту работы с эфиром, поэтому девушка с решительным видом приступила к миссис Фиппс:
– Почему у нас нет газет?
– Как же нет, где-то они наверняка лежат. Видать, кто-то из джентльменов их куда-нибудь засунул. – Экономка говорила небрежно, но уши у нее порозовели.
Нора скрестила руки на груди.
– Скажите мне правду, пожалуйста.
– Они не хотят, чтобы ты их видела. Доктор Гибсон прячет прессу в своей комнате.
– Медицинские журналы?
– И «Таймс» тоже. – Увидев удивленно поднятые брови воспитанницы, экономка принялась объяснять, торопливо подбирая слова, отчего речь ее стала напоминать ребенка, скачущего по камушкам через бурный ручей: – В редакцию пришло несколько писем о нравственности женщин, занимающихся хирургией. И, боюсь, даже жалобы, что это незаконно.
– Из-за формальностей, – возмутилась Нора.
– Из-за того, что ты не зарегистрирована в Генеральном медицинском совете. Об этом упоминалось в нескольких письмах, – сообщила миссис Фиппс.
– Правила очень запутанные. И все это знают. У доктора Крофта лицензия на практику только в Лондоне, но это никого не волновало, когда в прошлом месяце ему пришлось съездить в Девон к леди Хайбери. Ни один врач не станет тратит деньги на регистрацию по всей стране.
– Но хозяин хоть где-то зарегистрирован. А вот ты…
– Что ж, если это единственная проблема, давайте наденем шляпки и пойдем регистрироваться! – повысила голос Нора.
Миссис Фиппс пропустила эмоциональную вспышку мимо ушей.
– Доктор Крофт говорит, что долго о тебе судачить не будут, через несколько дней все приестся, как любая сенсация. Он предложил нам с тобой отправиться в поездку, поскольку боится, что ты заскучаешь.
Нора наморщила нос. Отпуск в каком-нибудь необычном городке не избавит от скуки, а лишь усугубит ее. После публичной дискуссии несколько врачей сами занялись экспериментами с эфиром, открыли для себя его свойства и громко объявили об этом, а Дэниел с Хорасом пребывали в самом разгаре научных поисков, и только ей приходилось прятаться от всех, униженной и осыпаемой оскорблениями. Друзья ей, конечно, искренне сочувствовали, но чего стоит жалость, которая не требует жертв. Нора и не надеялась, что они обратятся в парламент с петицией или встанут на ее защиту с дубинками, однако некоторая демонстрация единства не помешала бы. |