– По-вашему, я плохо выгляжу?

– Вовсе нет, ты всегда одета с безукоризненной аккуратностью, – запротестовала Фиппс. – Но ты же молодая девушка, тебе наверняка хочется чего-нибудь поярче…

– Я такая, какая есть, и этим счастлива, – заявила Нора с вызовом, даже несколько резковато. – Не красоваться же мне в лечебнице в бело-розовых кружевах.

Экономка промолчала, и у Норы сжалось сердце.

– Ладно, мне нужно вернуться вниз. Пациентка ждет.

– Понятно. Голубушка!

– Да? – Нора остановилась в дверях.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не хотела тебя ругать или осуждать.

– Конечно. – Однако, идя по голому полу больничного коридора, Нора не могла отделаться от мысли, что раньше никому и дела не было до ее внешности, а теперь все вдруг возмечтали, что она похорошеет. С нее хватит и того, что днем ее гонят из операционной прочь, хотя милостиво разрешают делать вскрытия по ночам. Без Норы благотворительная клиника и вовсе потерпела бы крах. Даже если бы она не занималась пациентами, доктор Крофт слишком загружен, и ему не до повседневных дел, поэтому приходится разбирать его почту и следить, чтобы он не обделял вниманием богатых пациентов, которые приносят лечебнице доход. Но увы: прилежно руководить делами больницы недостаточно, нужны еще шляпки и кружева.

Весь день Нора отпаивала Джейн бульоном и обмывала водой, самой прохладной, какую только можно было найти в таком нестерпимом зное. Вечером, облачившись в лучшее – но все же без кружев – серое платье, Нора за ужином отказалась от куска сливового пирога. Дэниел же съел свою порцию с видимым удовольствием, похвалив кухарку и поблагодарив миссис Фиппс. Девушка изо всех сил старалась скрыть негодование. В два часа ночи в самом грубом своем платье и холщовом фартуке она склонилась над очередным трупом, чувствуя себя сильной благодаря скальпелю в руке.

Неделю спустя Джейн Эллис умерла от горячки, несмотря на тщательный уход.

– Мне очень жаль, – посочувствовал Дэниел, увидев Нору, устало прислонившуюся к стене. – Никто не смог бы сделать большего. В ее состоянии да еще в такую ужасную жару битва была безнадежной.

Конечно, следовало бы улыбнуться в ответ или хотя бы кивнуть. Вместо этого девушка откинула со лба влажные волосы, мечтая принять ванну, прогуляться по заснеженной, укутанной в тишину и холод улочке, хотя сейчас, в конце августа, жара не собиралась сдаваться.

– Ненавижу проигрывать, – бросила Нора, оттолкнулась от стены и пошла прочь.

Глава 7

Ванна улучшила настроение Норы, но в тот вечер девушка опоздала к ужину из-за оторвавшейся пуговицы: ее пришлось пришивать к серому платью с белым льняным воротником, который Нора теперь носила не без гордости.

Торопливо спускаясь по лестнице и одновременно проверяя, чистые ли у нее руки и манжеты, девушка едва не столкнулась с Гибсоном: он внимательно рассматривал свой галстук в высоком зеркале на лестничной площадке и нечаянно загородил дорогу.

– Простите, – произнес он, отступая в сторону чуть позже, чем следовало.

Нора попятилась.

– Вы сегодня ужинаете не дома? – Вопрос был явно лишним, поскольку Гибсон стоял в шляпе и пальто, но ей почему-то хотелось знать, куда он идет. Молодой врач ведь не предупреждал, что собирается уйти.

– Меня ждут родители, – пояснил он.