Нора перевернула тело и, разогнувшись, потерла ноющую спину. Под локтями у ребенка грязи оказалось еще больше. Смирившись, девушка потянулась за губкой. В этот момент колокола церкви Святого Георгия пробили два. Доктор Крофт редко задерживался так допоздна. Должно быть, ждет, когда утихнет дождь. Или доводит себя до бешенства из-за Викери. Впрочем, что бы его ни задержало, Нора со вздохом помолилась, дабы наставник вернулся поскорее и трезвым. Отсыпаться после выпитого виски было некогда.

Нора посмотрела на лицо Люси. Маска смерти лишила малышку пухлых щек и веселых ямочек. Теперь она носила личину демона; губы приоткрылись, обнажая молочные зубы и почерневший язык.

– Мне очень жаль, малышка. – Шепот Норы слился с дробным шелестом дождя в убаюкивающую колыбельную для ребенка. Она укрыла личико Люси салфеткой. Не подобает смотреть на знакомого человека, после того как смерть сделала свое дело.

Девушка ощупала маленькую грудину. Кость твердая, но очень маленькая, да и податливее, чем у взрослых. Ребра Люси можно будет перерезать парой крепких ножниц. Однако сначала Нора занялась брюшной полостью, поскольку ребенок жаловался на боль в животе и тошноту. Девушка взяла любимый скальпель, сделала аккуратный разрез от ключицы до пупка и раздвинула кожу. В нос ударил запах разложения. Нора отвернулась, прижала ко рту надушенный носовой платок и жадно вдохнула цветочный аромат. Ничего, через минуту она привыкнет. Содержимое желудка сгнило, газы вспучили надувшийся орган. Старательно обходя его, чтобы не лопнул, Нора принялась исследовать внутренности, гадая, какая степень изменения цвета связана с болезнью, а какая – с разложением. Петли кишечника находились в естественном положении, но слиплись, словно смазанные клеем. Разбирая пальцами липкую массу, девушка заметила, что у правой тазовой кости кишечник стал почти черным. Протянув руку дальше, она нащупала твердую шишку размером и формой с мизинец, но разглядеть опухоль было невозможно. Нагнувшись, Нора потянулась за лопаткой, и в этот момент дверь операционной распахнулась.

Не поднимая глаз, девушка сердито проворчала:

– Наконец-то вы вернулись. Как раз вовремя. Я что-то нашла, но не могу разглядеть. Неплохо бы переставить ранорасширители.

Ответом ей была тишина. Нора насторожилась и слишком поздно осознала свою ошибку. Неурочный час, недосып, боль за Люси и печаль о ее родителях – вот она и забыла обо всем. У дверей операционной стоял не доктор Крофт, а Дэниел Гибсон с черным саквояжем в руке и в ужасе смотрел на Нору.

Глава 8

– Господь всемогущий! – Дэниел прикусил губу, чтобы не выругаться крепче. Капли дождя стекали у него по спине, пока он метался между черной ночью и желтым светом лампы, под которым мисс Биди, до нелепости миниатюрная, склонилась над раздувшимся детским трупом.

Дэниел оглядел прозекторскую в поисках доктора Крофта. Наверняка наставник просто попросил подать ему инструмент. Или отлучился за чистым скальпелем. Дэниел готов был поверить любым объяснениям, но пятна грязи на фартуке девушки, черная кровь у нее на руках, скальпель, зажатый в пальцах, опровергали любое из них. Молодой человек бросил саквояж и захлопнул дверь.

– Что происходит? – спросил он. Его ужас эхом отражался от каменных стен.

Нора заговорила снова, уже не так воинственно:

– Ее принесли гробокопатели. Время всегда поджимает… А где доктор Крофт? Он часто просит меня подготовить тела…

– Самостоятельно? – Дэниел подошел ближе, всматриваясь в ее темные глаза, и его потрясение сменилось сочувствием. – Ну да, разве что помыть, – признал он, – но уж вскрывать-то их он не может вас заставлять. Бедное дитя! Как вы, должно быть, испугались.