– Да. Доктор Крофт пренебрег своим долгом защитить вашу хрупкую…

– Еще раз назовете меня хрупкой, и я докажу, насколько вы ошибаетесь.

Оба, раскрасневшись и упрямо сжав губы, мерили друг друга упрямыми взглядами.

– Я определенно больше не удостою вас этим эпитетом. Однако вам здесь не место, – подчеркнул Дэниел.

– Это мой дом. И мне здесь самое место, тогда как вы здесь пока чужой. У вас нет права мной командовать, а поскольку тело Люси добыто неправедным путем, ее вскрытие для вас не менее незаконно, чем для меня.

Тут она была права, но Дэниел не собирался уступать.

– На врачей закон не распространяется. Если вас, милочка, поймают за таким занятием, то обвинят в колдовстве. Как думаете, стоит ли ждать снисхождения? Повезет, так отправят в приют для умалишенных, а если судья будет в плохом настроении, могут и в тюрьму упечь. – Должно быть, ему все-таки удалось задеть Нору за живое: на ее застывшем лице промелькнул страх. – Это не игра, мисс Биди. Вскрытие делается в просветительских целях и должно проводиться с предельной осторожностью, чтобы выяснить причины болезни и смерти, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– У нее сильно увеличен аппендикс. Я его нащупала. Думаю, внутри камень, но надо еще осмотреть легкие и сердце.

Она говорила с ошеломляющей уверенностью. Дэниел опустил голову и закрыл глаза, словно прося Бога послать ему сил.

– Вы не врач. Я сам осмотрю органы, – рявкнул он.

– Я лечила девочку вместе с доктором Крофтом и хотя бы ради нее обязана выяснить причину смерти.

Их взгляды схлестнулись над прикрытым лицом мертвого ребенка, и каждый изучал другого, как препарат или новую болезнь. Дэниел отвернулся первым.

– Ну это же просто нелепо! – буркнул он, показывая на растерзанный труп, на разлагающиеся органы, которые, поблескивая, выпирали из живота, словно перезрелые фрукты. – Вам вообще не следует находиться со мной наедине, а тем более посреди ночи. Моим сестрам, например, такое никогда бы и в голову не пришло.

– Что ж, уверяю вас, что миссис Фиппс тоже не придет в голову явиться сюда в качестве моей дуэньи. Да в этом и нет необходимости: я совершенно не нуждаюсь в вашем обществе, а если вздумаете навязываться, так я вполне способна себя защитить. – И ее взгляд скользнул по скальпелям, острым как бритва и готовым к употреблению.

Как ни странно, отвращение, прозвучавшее в голосе девушки, укололо Дэниела.

– Вам ничего не угрожает, – бросил он в ответ.

– Тогда отдайте мне ножницы.

Красноречие покинуло его.

– Нет.

– Очень хорошо. – Нора потянулась за пилой. – Я пришла сюда первой. Коль скоро вы намерены остаться, лучше смиритесь. И кстати, время идет. Если вы не собираетесь идти спать, нам лучше заняться работой. – Она подняла пилу, и Дэниела аж передернуло от столь вопиющей неженственности. Девушка замешкалась, ее рука с пилой зависла над ребрами. – У меня будет больше шансов сохранить желудок в целости, если вы…

Он не стал дожидаться окончания фразы и отдал ножницы.

– Спасибо. – Нора просунула пальцы в кольца, разглаживая фартук свободной рукой. Только что девушка казалась Дэниелу воплощением цинизма, но в ласковом жесте и в заботливости, с которой она укрыла ножки ребенка, сквозила теплота. Ее запястье нежно белело на свету, пальцы почти ласково ощупывали суставы и хрящи.

Дэниел даже сглотнул от страха. Он вдруг узрел совершенно новый вид женщины. Мисс Биди вскрыла ребра так же спокойно, как его мать среза́ла розы в саду. Дважды девушка прикладывала ко рту носовой платок, но ни разу не пожаловалась на вонь.