А вещи можно будет забрать потом, если он решит не возвращаться.

* * *

Дэниел вышел из наемного экипажа, поднялся по ступенькам к входной двери родительского дома и замялся, протянув руку к дверному молотку. Он приехал спонтанно, его никто не ждал, а мать не любила сюрпризов, особенно таких, которые могли помешать ей рассаживать гостей.

«Ты ее сын, – попытался убедить себя Дэниел. – Тебе не нужно приглашение. Даже если у нее гости».

Он виновато улыбнулся Форджу, их флегматичному дворецкому, который открыл дверь.

– Добро пожаловать домой, доктор Гибсон. – Фордж принял у него шляпу, перчатки и пальто.

– Родители уехали? Или уже ужинают?

– Велено накрывать к восьми часам.

Хорошо. Значит, полчаса в запасе есть.

– Скажешь матери, что я приехал, хорошо? – попросил он.

Фордж кивнул, но воздержался от замечаний, даже если опасался, что новость вызовет переполох. Подняв пальто Дэниела, дворецкий понюхал ткань и пообещал почистить.

– Ты прав, это необходимо, – смутился Дэниел. – Боюсь, я отвык замечать подобные детали.

Воспитание не позволяло Форджу согласиться, при этом он достаточно хорошо знал Дэниела, чтобы понять, чего тот хочет.

– Мисс Лилиан в саду.

– Спасибо, Фордж. – Дэниел зашагал прочь с почти искренней улыбкой. Он чувствовал себя уже гораздо лучше.

* * *

В саду ровно подстриженная живая изгородь отбрасывала на террасу четкие тени в лучах заходящего солнца. Дэниел глубоко вдохнул сладкий воздух, напоенный ароматом жимолости. По запахам Грейт-Куин-стрит он сейчас нисколько не скучал. Здесь было тихо: никакого уличного шума или звона колоколов. Вместо помоев, выливаемых из окон многоквартирных домов, с верхнего этажа лился золотистый каскад сонаты Шуберта си-бемоль мажор, создаваемый пальцами его сестры Джоан. Не особенно большой, но ухоженный сад был разбит так, чтобы обеспечить уединение: высокая живая изгородь разделяла его на «комнаты». Дэниел бродил от скамейки к пруду, потом к беседке, увитой розами, ничего не делая, просто слушая, дыша полной грудью и забывая горести. В конце концов он добрался в дальний угол сада к заросшему мхом итальянскому фонтану, где и нашел Лилиан.

И не одну.

– Дэниел! – Лилиан вскочила и пошла к брату, раскинув руки и широко улыбаясь. – Наконец-то ты сбежал оттуда.

Дэниел поцеловал сестре руку, но невольно скользнул взглядом ей за спину, в тенистый уголок у фонтана, к разбросанным юбкам из лиловой тафты, к тонким рукам в перчатках и склоненной головке, которую с удовольствием воплотил бы в мраморе каждый скульптор, итальянский или любой другой.

– Привет, Мэй.

И только тогда девушка поднялась, чтобы поздороваться:

– Доктор Гибсон.

Что ж, если она хочет соблюдать формальности, отчего бы и не подыграть ей. Дэниел поклонился:

– Мисс Эдвардс.

– Как поживаете?

– Мне повезло найти вас здесь. Я не думал… – Но тут Лилиан так весело и заливисто засмеялась, что говорить уже было незачем. Она отвела подругу и брата в укрытую листвой нишу, усадила рядом с собой и проговорила без перерыва следующие четверть часа. Ни для кого не было секретом, что Мэй застенчива, а Лилиан любит поболтать. Она отругала Дэниела, что тот ни разу не прислал весточки, посоветовала ему подстричься и угостила потоком сплетен. Гибсон, конечно, не возражал, хотя его не волновало, где Эштоны провели отпуск, кого они видели в Танбридж-Уэллсе и когда Лора Эванс обручилась с капитаном лейб-гвардии.