Куда важнее, что Лилиан вошла в дом первой, предоставив брату с Мэй неторопливо следовать за нею. А Дэниелу и нужно-то было лишь несколько мгновений в сгущающейся темноте. Он накрыл ладонью руку Мэй, которую она положила ему на плечо, пока они шли к дому, наклонился и прошептал:

– Я скучал по тебе.

– И я скучала, – прошелестела она в ответ, и шорох атласной ленты показался ему дразнящим прикосновением. – Но ты так и не ответил на мое письмо.

– Мне даже поспать не всегда удается, – повинился Дэниел.

– Расскажи побольше, – попросила девушка, сжав ему руку, но Дэниел, конечно же, и не подумал откровенничать.

Во-первых, не было времени. К тому же он не стал бы марать ее слух жестокими историями из жизни клиники. Вместо этого он заявил:

– Ты прекрасно выглядишь, – и они отправились ужинать.

* * *

Было почти два часа ночи, когда Дэниел вошел в дом на Грейт-Куин-стрит. Крофт был в операционной, скрепляя проволокой птичьи кости.

– А где же мисс Биди? – поинтересовался Гибсон.

– Я отправил ее спать. – Крофт довольно долго молчал, всматриваясь в Дэниела и анализируя выражение его лица.

– И она согласилась?

– Нора устала.

Дэниел предположил, что у нее имелись на то причины.

– Я не был уверен, что ты вернешься, – заметил Хорас, сражаясь с маленькими косточками на кончике крыла, так похожими на человеческие пальцы.

– Я сам не был уверен, – признался Дэниел.

Крофт продолжил работу, обронив:

– Мне нравятся честные люди.

Дэниел подошел к табуретке рядом с наставником и сел.

– Помочь?

– Почему ты вернулся?

Дэниел и сам толком не знал почему. Обещание, данное самому себе. Желание поссориться с матерью, вдруг возникшее ближе к концу вечера. Он пожал плечами:

– Любопытство, любовь к риску…

– Хорошему хирургу нужно и то, и другое, – заметил наставник и протянул Дэниелу кости и проволоку.

– Вот и я так думаю.

Хорас только усмехнулся.

Глава 9

В лучшие моменты Нора убеждала себя, что намерения у доктора Гибсона самые благие и он просто не догадывается, как ее ранит плохо скрываемое неодобрение. Когда переставало хватать сострадания и снисходительности, она прикусывала язык и старалась вовсе не смотреть на Гибсона. Пока прием срабатывал. Прошла неделя с тех пор, как стажер наткнулся на нее в операционной, а она еще ни разу не швырнула в него хирургические инструменты. «Хрупкая». Ха! Вовсе она не хрупкая, и до появления здесь новоиспеченного помощника отнюдь не чувствовала себя ущербной из-за отсутствия такого особого качества.

Доктор Гибсон, глядя на нее, всякий раз хмурился, словно видел перед собой неисправные часы. А вчера, заметив, как девушка в одиночку пытается перевернуть труп, и вовсе выругался. (Хотя дело и правда было непростое, особенно потому, что Нору не оставляло нелепое опасение причинить боль мертвому телу грубым обращением.) Сердитое бормотание Гибсона разобрать было трудно. Впрочем, он достаточно быстро опомнился и даже помог ей обнажить пояснично-крестцовые нервы, работая рядом в напряженном молчании. Зато потом, когда пришло время убирать, приказал ей покинуть операционную.

– Вы работаете с рассвета. Вот-вот в обморок упадете от усталости.

– Я никогда не падаю в обморок.

– Даже не сомневаюсь. – В его устах это прозвучало как укор.

Нахмурившись, Нора отправилась к себе, но в доме было слишком тихо.