Нора раскрыла обложку и накинула на плечи потрепанную шаль. Книга была прекрасно издана, цветные иллюстрации перемежались листами тонкой рисовой бумаги, хрупкость и хрусткость которой нравились девушке с детства.

Она просмотрела список иллюстраций и оглавление, затем решила читать основательно и начать с первой главы, как бы ни хотелось перескочить к середине. На половине второй главы девушка вдруг почувствовала чужое присутствие и невольно глянула на дверь. Никого. Она перевела взгляд на диван и обнаружила, что Гибсон уже проснулся и разглядывает ее.

Нора сглотнула. Может, оставаться с ним наедине и впрямь несколько неприлично. Как-то неуютно сидеть здесь под его изучающим взглядом.

– Хотите получить книгу обратно? – поинтересовалась она. В обычном случае Нора ни за что не уступила бы, но сейчас ей было не по себе.

– Вы помните, как болели холерой? – спросил Гибсон.

У Норы по непонятной причине вдруг задрожали пальцы.

– Ведь это вы тот ребенок, о котором писал Хорас, не так ли? Тот, кого он называл Э. Б.

Ее взгляд метнулся к историям болезней, разбросанным рядом с диваном, и она поняла, откуда у стажера такие мысли.

– Да, – пришлось ответить ей. Но почему простое признание снова заставляет сглатывать горечь стыда? Теперь Гибсону известна правда: Нора против воли застряла в этом доме, как шаль, забытая в железнодорожной камере хранения.

– Доктор Крофт оставил вас у себя, потому что все ваши родные умерли?

Нора кивнула.

– Думаю, с его стороны это была скорее рассеянность. Когда я выздоровела, он…

– Забыл про вас. – Доктор Гибсон мрачно покачал головой. – Неудивительно, что вашим воспитанием пренебрегали.

– Меня отправили в школу и дали все необходимое. Какое уж тут пренебрежение. И миссис Фиппс меня полюбила, как я довольно быстро поняла.

Дэниел сощурился и заерзал на подушках, отчего Нора заговорила резче, чем собиралась:

– Вы меня порицаете.

– Лишь ваше воспитание.

– Разве это не одно и то же?

– Я просто думаю, что вам должны были обеспечить более… – Дэниел запнулся, – приличную жизнь.

Нора рассмеялась.

– Да уж, именно в этом мне было отказано. Впрочем, я привыкла. Мне было бы неловко с людьми вроде вас.

– Так вам неуютно со мной?

Под его пронзительным взглядом у Норы недостало храбрости отрицать очевидное.

– Да. – Воздух словно сгустился, и она заговорила снова: – Мне было бы легче, если бы мое существование поменьше вас ужасало. Попробуете?

– Но я действительно поражен. – Доктор Гибсон сел очень прямо, лицо посерьезнело, губы решительно сжались. – Доктор Крофт в нарушение закона позволяет вам заниматься врачебной практикой, и теперь я соучастник. А вы оба ведете себя так, как будто ничего особенного тут нет.

Слова неуклюже наступали на Нору, словно корова с опущенными рогами, медленно, но угрожающе. Девушка крепче прижала к себе Лангенбека.

– Да все произошло само собой. Мне нравится выхаживать больных. А вы, кстати, вовсе не обязаны здесь оставаться.