Пожалуй, не всех флот обучает беспробудному пьянству, решил Дэниел и даже заулыбался, обдумывая, как наказать приятеля, но мрачное выражение лица еще одного врача остановило его. Улыбка исчезла с лица Гибсона, когда он заметил тревожные признаки: руки, неловко сжатые в кулаки, опущенные глаза, чтобы только не встречаться взглядом с ним. Молодой коллега отошел в сторону, пропуская доктора Викери, чьи жесткие голубые глаза сверкали, но губы были так странно сжаты, что Дэниел не мог понять, сдерживает хирург ликование или же ярость. Сглотнув в наступившей внезапно тишине, Гибсон прищурился, удивляясь, почему даже Гарри не смотрит на него.

Викери откашлялся и заговорил таким зловещим шепотом, что его было трудно расслышать.

– Одна из неприятных задач медицинской профессии – наблюдать за болью и страданиями, которые причиняют пациентам нерадивые врачи и хирурги. Пока все трудятся, спасая жизни, неизбежно случаются печальные ситуации, когда вы или другой врач по невежеству и невнимательности… – Его речь стала более отрывистой и яростной, отчего на нижней губе скопились капельки слюны. Невзирая на возможные упреки Викери, Дэниел хотел лишь знать, кто именно страдает, чтобы помочь. Но Викери все говорил и говорил, а его немигающий взгляд и манера мучительно медленно тянуть каждое язвительное слово все сильнее действовали Дэниелу на нервы, подтачивали его самообладание, разрывая душу на болезненные куски.

В конце концов Гибсон не вытерпел и отбросил все манеры и приличия.

– О каком пациенте все-таки речь? – поинтересовался он. Поскольку Викери ответил ледяным молчанием, Дэниел потребовал уже громче: – Так где пациент, о котором вы говорите?

– Умирает. Из-за раны на месте пальца, которая загноилась.

– Пальца? – переспросил Дэниел. Нет, Викери не мог иметь в виду Бет. – У мисс Картер? Но вчера вечером у нее все было хорошо. Что значит «умирает»?

Сам того не желая, он принял бойцовскую стойку: голова откинута назад, а плечо выставлено вперед, готовое принять удар.

И удар последовал.

– Предлагаю посмотреть, что происходит с пациентом, когда врач игнорирует законные процедуры. Заражение крови – пренеприятная картина.

Палата расплылась перед взором Дэниела, мелькнули только злобно сощуренные глаза Викери и разочарованные лица коллег, когда Гибсон повернулся и поспешил в отделение для выздоравливающих. Санитар направил его в отдельную палату, где мисс Картер обнаружилась с разбинтованной рукой. Лицо у нее было мертвенно-бледным, лишь на щеках пылали два ярко-красных пятна. Кожа стала сухой, как скала в пустыне, и такой же горячей. Дэниел отказывался верить, что перед ним та самая женщина, которую он лечил только вчера. Да, она билась в истерике, но потому, что в ней кипела жизнь. Сейчас же перед ним лежало вялое, безвольное тело, дыхание было прерывистым и хриплым, словно перекатывались мелкие камешки в пруду. Дэниел приподнял раненую руку. Культя распухла до чудовищных размеров, некогда аккуратные черные швы лопнули и сочились кровью. Красные линии инфекции сначала разошлись по ладони, а затем рванули вверх по руке, по срединной вене предплечья.

– Не может быть, – прошептал он, чувствуя особый жар там, где отравленная кровь подбиралась к плечу и сердцу пациентки. Общее заражение крови. Дэниел ни разу не видел, чтобы оно развивалось так быстро. Он услышал, как сзади кто-то вошел в палату.

– Когда сегодня утром я разбинтовывал ей руку, то обнаружил, что рану так и не прижгли. – В печальном голосе Викери слышался лишь заметный намек на торжество, но даже это было слишком для Гибсона. Желудок предупреждающе сжался. Либо Дэниела сейчас вырвет, либо он ударит этого любителя позлорадствовать, и оба варианта станут последним поступком в его карьере врача.