— Хорошенький друг, — сказал Велье. — Почему же его не было на похоронах?

— Вы, кажется, не читаете газет, мой милый сержант, — заметил Вудрафф. — Мистера Нокса сегодня утром вызвали в Вашингтон. Как пишут газеты, по настоятельному приглашению президента.

— А когда он вернется? — продолжал упорствовать Велье.

— Этого не знает никто.

— Это к делу не относится, — сказал Пеппер. — Так что с новым завещанием?

— Ммда, новое завещание… — Вудрафф посмотрел на всех хитро, как старый лис. — Все это дело весьма таинственное. В прошлый четверг ночью мне позвонил Халькис. Он поручил мне на следующее утро, то есть в пятницу, представить ему законченный проект нового завещания. Новое завещание должно было в точности повторять старое, за одним-единственным исключением: имя Гильберта Слоуна как наследника галереи Халькиса нужно было опустить и оставить пустое место, куда можно было бы вписать другое имя. Около полудня в пятницу я приехал к Халькису и застал его в одиночестве. Он всегда казался мне сухарем, предельно деловым человеком, которого ничто не может вывести из равновесия. Но в это утро я заметил, что он весьма взволнован. Напустил туману, что обычно было ему не свойственно, устроил все так, чтобы никто не узнал имени будущего владельца его сокровищ из галереи. Мне велено было положить перед ним документ так, чтобы ему было удобно вписать имя на это пустое место. Он попросил меня отойти в другой угол комнаты. Я увидел, как он нацарапал каї<:ое-то имя и быстро прикрыл завещание листом бумаги. Затем в качестве свидетелей были приглашены мисс Бретт, Уикс и миссис Симз. Он подписал завещание, запечатал, положил в маленькую стальную коробку, отнес ее в сейф и собственноручно запер его. Ни один человек, кроме Халькиса, не знал, таким образом, кто будет новым главным наследником.

Всем потребовалось некоторое время, чтобы переварить эту новость. Наконец Пеппер спросил:

— Кто знал условия старого завещания?

— Каждый в доме. Халькис не делал из этого никакой тайны. Впрочем, он не брал с меня обязательства не разглашать факт составления нового завещания. Да и не было никакого смысла, потому что, имея трех свидетелей, я не смог бы сохранить это в тайне.

— Значит, Слоун тоже был в курсе? — проворчал Белье.

Вудрафф кивнул.

— Да уж, думаю, что был! Вчера он позвонил мне в бюро и спросил, коснулись ли его лично, изменения в завещании. Я сказал, что вместо его имени вписано чье-то другое, но никто, кроме Халькиса, не знает, чье именно.

В глазах Пеппера сверкнула молния.

— Черт побери, мистер Вудрафф! Вы не имели права говорить об этом!

Вудрафф попытался оправдаться:

— Быть может, это и была оплошность с моей стороны, Пеппер, но, видите ли, мне взбрело в голову, что новой правопреемницей будет миссис Слоун, то есть сестра Халькиса. В этом случае Слоуны все равно получали бы галерею в собственность, только другим путем. И в принципе ничего не теряли.

— Вы можете рассуждать как вам угодно, это ваше дело, — резко сказал Пеппер. — Но вы грубо нарушили принципы вашей профессиональной чести. Впрочем, что было, то было, дело прошлое. Когда вы держали в руках новое завещание — за те пять минут до выхода траурной процессии, — вы ведь, без сомнения, поглядели, кто новый наследник?

— Нет, я собирался распечатать завещание только после похорон.

— Вы совершенно уверены, что держали в руках подлинный документ?

— Совершенно уверен.

— В новом завещании были оговорки относительно отмены старого?

— Да.