Пеппер откашлялся.

— Да. Вся путаница возникла от того, что Вудрафф заявил, будто он видел завещание в сейфе за пять минут до выхода траурной процессии. Вероятно, мы еще недостаточно отдаем себе отчет в том, что это — не что иное, как просто утверждение Вудраффа. Вы понимаете, куда я клоню?

— Вы хотите сказать, — задумчиво проговорил инспектор, — что Вудрафф лгал, утверждая, что видел завещание? Другими словами, документ могли украсть и раньше, и вор спокойно и без проблем мог спрятать его где-то вне дома?

— То-то и оно, инспектор. Завещание не могло раствориться в воздухе…

— А почему бы не предположить, что завещание все-таки было украдено за те пять минут, как сказал Вудрафф, — возразил Сампсон. — Пять минут вполне достаточно, чтобы сжечь или разорвать его на кусочки, или еще что-нибудь сделать с ним.

— Но мистер Сампсон, — мягко сказал Эллери, — ведь стальную коробку не сожжешь и не разорвешь на кусочки…

— Это верно, — проворчал прокурор. — Куда, к черту, делась эта коробка?

Пеппер с триумфом оглядел всех.

— Потому-то я и говорю, что Вудрафф лгал. Завещания и стальной коробки уже не было в сейфе, когда он туда заглядывал!

— Но зачем Вудраффу лгать? — воскликнул инспектор.

Эллери, казалось, развеселился.

— Ни один из вас до сих пор не посмотрел на проб-лему с правильной стороны, господа хорошие, — сказал он.

— Может быть, вы сможете указать нам верный путь? — насмешливо спросил Сампсон.

— В самом деле. И этот путь привел меня к весьма интересным умозаключениям. — Эллери, улыбаясь, выпрямился. — Завещание не нашли ни в доме, ни у кого-либо из лиц, присутствовавших в доме, ни в саду, ни на кладбище. Прошу вас, господа хорошие, ответить на следующий познавательный вопрос: какова та единственная вещь, которая была вынесена из дома, не возвращена туда и не была обыскана после того, как выяснилось, чго завещание пропало?

— Не говорите вздора, молодой человек, — сердито сказал Сампсон. — При обыске ничего не пропустили.

— Царица небесная! — простонал Эллери. — пропустили ничего — кроме гроба, в котором лежал труп Халькиса.

Первым пришел в себя Пеппер.

— Великолепно, мистер Квин, — сказал он. — В самом деле великолепно!

Сампсон покашлял в носовой платок.

— Погляди-ка на своего дарнишку, Квин! Беру назад все свои упреки. Продолжайте, молодой человек!

— Мне доставляет необычайное удовольствие выступать перед столь внимательной публикой, — заявил Эллери. — Считаю свой аргумент существенным. В той суматохе, когда траурная процессия готовилась к выходу, вору легче легкого было незаметно открыть сейф, взять небольшую стальную коробку и засунуть ее в гроб, прикрыв покрывалом.

— Все просто, как колумбово яйцо, — проворчал инспектор Квин. — Похоронить завещание вместе с трупом — все равно что уничтожить его.

— Совершенно верно, папа. Поскольку Халькис умер естественной смертью, преступник не имел ни малейших оснований опасаться, что гроб будут открывать, вплоть до Страшного суда. Кроме того, есть и еще одно — психологическое обоснование моей гипотезы. Вудрафф носил при себе единственный ключ, которым отпирается коробка.