Онассис решил прибегнуть к единственно возможной тактике. Он отнял ее руку от своего паха, поднес к губам и постарался откупиться от неудавшегося соблазнения:

– Думаю, оперный театр – прекрасная идея, ваша светлость. Я буду рад сделать, что смогу.

Грейс моргнула:

– Как это великодушно, Ари. Я, конечно же, обращусь к тебе за посильной помощью. – Она чуть повысила голос: – Возможно, мы могли бы попросить Марию Каллас дать гала-концерт в день открытия? Она ведь недавно гостила у тебя на яхте?

Онассис посмотрел на ангельский профиль, задаваясь вопросом, не играет ли она с ним.

Но прежде чем он успел что-то ответить, голос подала Тина:

– Я уверена, что Ари будет рад обсудить с ней гонорар. У каждого есть своя цена. Не так ли, дорогой?

Ари с неприязнью взглянул на супругу. Двенадцать лет назад он женился на юной девушке, думая, что сможет сделать из нее идеальную жену. Но с возрастом с Тиной становилось все труднее ладить. Она наотрез отказалась заводить еще одного ребенка: «После рождения Кристины я целых полгода приводила в порядок фигуру. Не хочу снова проходить через все это. К тому же ты не хуже меня знаешь: чем больше у нас будет детей, тем меньше денег они унаследуют».

Онассис протестовал: он заявил, что достаточно богат и может завести целую ораву ребятишек, но Тина не сдавалась. Они по-прежнему время от времени занимались сексом, но Онассис скорее заявлял о своем супружеском праве, чем чувствовал влечение. Он вспомнил, как Мария прижалась к нему прошлой ночью. Ни разу за двенадцать лет брака Тина не хотела его так же сильно.

Он рискнул еще раз посмотреть на пентхаус в гавани и был вознагражден, увидев силуэт Марии, стоявшей на балконе, но быстро отвернулся, не давая Грейс или Тине проследить направление его взгляда.

Впервые с тех пор, как он приобрел «Кристину», ему нестерпимо захотелось с нее сбежать. Яхта была его самой большой ценностью, но в тот момент он почувствовал абсолютное равнодушие к ее великолепию и к отточенной хореографии стюардов, выносивших «Запеченные Аляски» – любимый десерт князя Ренье и его супруги. Ему было скучно наблюдать, как хорошо воспитанные люди деликатно ковыряются в еде, и скучно слушать, как они беседуют о теннисных подачах или лошадях для игры в поло.

Наконец Тина встала, и все последовали за ней на палубу. Бассейн превратился в танцпол, музыканты из казино уже играли мелодию, под которую можно было и танцевать, и разговаривать. Ренье пригласил Тину, а значит, партнершей Онассиса должна была стать Грейс. К счастью, его опередил Рейнальдо, и он с облегчением облокотился на поручень, еще раз взглянул на отель в гавани и закурил сигару.

В два часа ночи Ренье с супругой сообщили, что им пора отправляться домой. Онассис вызвал один из трех тендеров, которые он использовал во время частных вечеринок, чтобы сбивать с толку прессу, прыгнул в него и протянул руку Грейс, чтобы помочь ей забраться в лодку.

– О Ари, тебе нет нужды плыть с нами на берег. Мы прекрасно сможем сами найти дорогу.

Ренье попыхивал сигарой.

– Грейс, ты всегда так говоришь, а Онассис всегда провожает нас. Разве ты не знаешь, что он за нас в ответе до тех пор, пока мы не ступим на сушу?

Онассис услышал, как заработали двигатели «Кристины», – на яхте готовились поднять якорь. Пора было отплывать на фестиваль в Венецию. Тина уже заказала костюм для бала Эльзы Максвелл – дресс-код предполагал прихватить с собой «что-нибудь чудовищное». Тина собиралась взять живого угря в сетке для покупок – он отлично дополнял зеленое мерцающее платье от Dior. «Хотя я просто могла бы появиться под руку с тобой, Ари. Но ты слишком богат – из-за этого никто не замечает, как ты отвратителен».