– Мне больше нечего сказать.

* * *

Подъезжая к дому, Мария все еще дрожала. В окне квартиры она увидела Бруну. Горничная махала ей рукой, но не улыбалась. Этот жест был не приветствием, а предупреждением.

Она сомневалась, что репортеры все еще следовали за ней, но на всякий случай торопливо взбежала по ступенькам и вошла в здание. Дверь была открыта. Она подняла глаза и увидела Титу на верхней площадке лестницы.

Для человека, от которого только что ушла жена, он выглядел на удивление щеголевато. На нем был льняной костюм бисквитного цвета, из нагрудного кармана выглядывал красный шелковый носовой платок. Он казался ухоженным и уверенным в себе. Мария холодно посмотрела на него:

– Что ты здесь делаешь?

– Где ты была? – спросил Менегини.

Мария поднялась по ступенькам и протиснулась мимо него в квартиру. Подбежала Бруна и подхватила ее дорожные сумки. Мария взяла на руки Тоя, и пудель начал радостно лизать ей лицо.

– Я жду ответа, Мария.

– А я жду объяснений. Что ты здесь делаешь? Мы договорились, что ты поедешь на виллу.

– Мы ни о чем не договаривались. Ты приказала мне отправляться туда, – сказал Тита.

– Потому что я не хочу тебя видеть. Нашему браку пришел конец.

– Ты действительно думаешь, что это так просто сделать? Ты не можешь стереть меня из жизни, будто я никогда не существовал.

Мария отпустила Тоя и посмотрела ему в лицо:

– Почему ты сообщил прессе, что моя карьера закончена?

Тита рассмеялся:

– Потому что это правда. Ты действительно думаешь, что сможешь продолжать без меня? Ни о какой карьере не было бы и речи, если бы я не заметил тебя в хоре в Вероне.

– Я никогда не была в хоре! – гневно возразила Мария.

– Ты была толстой иностранкой с плохим итальянским, без денег и с непоставленным голосом. Я платил за твои уроки, покупал одежду. Я научил тебя говорить по-итальянски так, чтобы ты не звучала как героиня оперы. Благодаря мне против тебя не ополчились все театральные труппы. Как думаешь, почему твоя карьера пошла в гору в Италии, а не в Афинах или Нью-Йорке? Потому что рядом был я – я помог тебе добиться успеха.

Он похлопал себя по груди, раздуваясь от гордости.

– Мы оба понимаем, что у тебя осталось не так много времени, Мария. Твой голос уже не тот, что десять лет назад, и все это знают. Да, ты по-прежнему Каллас, и люди захотят прийти и послушать, как ты поешь, но ты больше не можешь брать высокие ноты. После каждой новой неудачи тебе будет все труднее выходить на сцену. Как ты справишься без меня? Кто будет стоять за кулисами и успокаивать твои страхи? Кто тебя поддержит? Аристотель Онассис, самый богатый человек в мире? Он будет терпеливо сидеть в гримерной, пока ты раздумываешь, сможешь ли продолжить выступление? Он станет умасливать всех директоров опер, которых ты оскорбила? Он будет проверять, настроено ли пианино и разложены ли партитуры по алфавиту? Он собирается прятать газеты, которые осмеливаются печатать нелестные отзывы? Аристотель Онассис будет стоять у тебя за спиной и улыбаться, когда его представят как мужа Марии Каллас?

Тита достал из кармана носовой платок и вытер лоб.

– Ты думаешь, что уходишь от меня, Мария. Но на самом деле ты перечеркиваешь свою карьеру.

Мария с размаху ударила его по блестящей и влажной от пота щеке. И разразилась ответным монологом:

– Думаешь, именно ты – причина того, что я стала Марией Каллас? Не ты даровал мне голос. Да, я благодарна за то, что стоял за кулисами, но неужели ты воображаешь, что никто, кроме тебя, не сможет этого делать? – Мария указала в сторону холла. – Бруна – единственный человек, который действительно обо мне заботится, и она обходится мне намного дешевле, чем ты.