Бруна ждала в коридоре с Тоем на руках.

Мария взяла собаку и прошептала на ухо своей горничной:

– Я не оставлю тебя.

Бруна кивнула:

– Я знаю, мадам.

Глава тринадцатая

Скорпиос

Ионическое море, октябрь 1959 года

Море было по-прежнему спокойным. У самого берега вода приобретала цвет ярчайшей бирюзы – такое Мария видела только в Греции. Даже в октябре солнце грело ее обнаженные плечи, и она наслаждалась прохладным бризом, когда «Кристина» курсировала вдоль береговой линии. Они отправились в круиз по Ионическим островам на западной стороне Пелопоннеса.

– Вот он, Мария.

Ари указал через плечо на скалистый выступ на горизонте. Мария достала очки из кармана юбки, чтобы лучше видеть.

– Он называется Скорпиос – его форма изгибается, как хвост скорпиона.

Мария вгляделась в остров перед собой. Его склоны были покрыты оливковыми деревьями и березами – их серебристая зелень выделялась на фоне коричневой земли и серых скал.

– Там кто-нибудь живет?

– Пока нет. Разве что несколько коз. Но они всего лишь арендаторы.

Мария рассмеялась.

Когда яхта миновала мыс на одном конце острова, Онассис показал рукой на уединенную бухту.

– Смотри! Идеальная природная гавань.

Он повернулся к одному из матросов.

– Пусть капитан бросит якорь – я хочу сойти на берег, – сказал он, а затем обратился к Марии: – Пойдем оглядимся?

Она спустилась в каюту за обувью и мельком взглянула на себя в зеркало. На ней был белый купальник и льняная туника. Кожа казалась темно-коричневой от загара, волосы вились от влажности. Увидев ее сейчас, Ален бы в отчаянии воздел руки к небу – она совсем не походила на примадонну и определенно округлилась. Но она улыбнулась своему отражению, потому что выглядела именно так, как чувствовала себя, – восторженно счастливой. Последние несколько недель с Ари были самыми прекрасными за все ее тридцать шесть лет. Здесь, на «Кристине», они не разлучались ни днем ни ночью. Ей казалось, что по ее венам текло электричество, а не кровь. Стоило Онассису дотронуться до ее плеча или слегка коснуться руки, как ее тело вспыхивало от желания. Он называл ее ненасытной, но Мария ничего не могла с собой поделать: она все время его хотела, ей приходилось собирать всю волю в кулак, чтобы не бегать за ним по лодке, как пудель Той. Она никогда не испытывала ничего подобного. На сцене Мария, безусловно, показывала все оттенки страсти – все это читалось в музыке. Но сейчас она без нот понимала свои чувства. Каждый раз, когда он награждал ее пиратской улыбкой, она трепетала.

С тех пор как начался ее роман с Онассисом, Мария пела только один раз – давала концерт в дождливом испанском городке Бильбао. Она хотела все отменить, но тогда бы поползли слухи о завершении ее карьеры. Тита с удовольствием играл роль оскорбленного супруга. Он дал пресс-конференцию, во время которой назвал ее Медеей и сравнил Онассиса с Гитлером. Мария хотела подать в суд за клевету, но Ари лишь рассмеялся. «Он выставляет себя на посмешище, – сказал он. – Наша лучшая тактика – не обращать внимания».

Из-за громогласных страданий Менегини Мария и Онассис не могли вместе появляться на публике, поэтому они уединились на «Кристине». Ари предложил поехать с ней в Бильбао, но Мария отказалась. Конечно, она хотела быть рядом с любимым, но понимала, что он встанет между ней и зрителями. Концерт прошел без особого успеха. Выходя на сцену, Мария осознавала, что слишком расслабилась, и не чувствовала напряжения, помогавшего ей полностью выкладываться на сцене. Она забросила занятия вокалом, но настоящая проблема заключалась в том, что впервые в жизни она совершенно не стремилась покорить публику.