Тита осторожно дотронулся до лица. Кольцо Марии оставило на щеке небольшой порез. Он почувствовал кровь и сел на диван. Мария тоже увидела кровь и задрожала.

Он тихо сказал:

– Ты можешь быть очень жестокой, Мария. И все же я не верю, что в тебе действительно живет чудовище, которым ты хочешь казаться. Я готов простить тебя за все. Я понимаю, что внимание такого человека, как Онассис, ошеломляет. Он богат, могущественен и не лишен обаяния. Но я твой муж, Мария, мы женаты перед взором Бога. Возможно, я не смогу дарить тебе изумруды, – рука Марии машинально потянулась к колье, – но я никогда тебя не покину.

Его слова прозвучали скорее как угроза, а не обещание.

Когда она заговорила, в ее голосе слышалось сострадание:

– Я не люблю тебя, Тита. Да, я привязана к тебе, но мои чувства к Ари совершенно другие. Он – моя родственная душа. Сама судьба свела нас вместе, и я не хочу жить без него.

Тита поморщился от ее слов:

– Судьба свела вас вместе? Ты говоришь как подросток. Где же сейчас твоя вторая половинка? Он что, собирается развестись с Тиной и жениться на тебе?

Мария не успела ответить – в дверь позвонили, и Бруна пошла открывать.

– Мадам Каллас и синьор Менегини в гостиной, сэр.

Онассис замер на пороге: Менегини сидел на диване с окровавленной щекой, а Мария смотрела на него сверху вниз, как мстительная богиня. Он улыбнулся, сверкнув зубами на загорелом лице.

– Кажется, я пришел в неподходящий момент.

Менегини встал. Они были примерно одного роста, но Онассис казался гораздо крупнее.

– Я спрашивал Марию, каковы ваши намерения.

Улыбка Онассиса стала еще шире.

– Как по-викториански. Вы что, собираетесь выпороть меня кнутом?

К Марии вернулся дар речи:

– Тита, я прошу тебя уйти.

Менегини покачал головой:

– С какой стати? Это мой дом, и я имею полное право здесь находиться.

Онассис смерил его взглядом, затем сунул руку во внутренний карман пиджака и достал чековую книжку.

– Сколько?

Менегини растерялся:

– Сколько чего?

– Сколько стоит ваша доля в этом доме? Предположим, вся квартира стоит десять миллионов лир? Я прямо сейчас выпишу чек на пять миллионов. Сходите в банк, обналичьте его, купите себе холостяцкую берлогу в паре улиц отсюда, найдите пару пышногрудых девиц – я знаю, вам такие нравятся, – и все будут счастливы.

Менегини расправил плечи.

– Мистер Онассис, я не продаюсь.

Ари вздохнул и убрал чековую книжку в карман.

– Я не собираюсь покупать вас – только долю в квартире. Почему-то мне показалось, что всем нам будет легче, если мы останемся цивилизованными людьми.

Тита покачал головой:

– Почему я должен оставаться цивилизованным? Вы уводите мою жену.

– Вы действительно думаете, что я смог бы увести такую женщину против ее воли? – Онассис одарил Марию ослепительной улыбкой. – Почему бы нам всем не выпить и не поговорить спокойно?

Он повернулся к Бруне, которая замерла в коридоре.

– Полагаю, вы знаменитая Бруна. У вас найдется для меня стакан виски с содовой? Я уверен, вы знаете, что предпочитают остальные.

Он достал из кармана пиджака портсигар и предложил Менегини, но тот с отвращением отмахнулся.

– Вот как? Помнится, на яхте вы были неравнодушны к моим сигарам.

Мария наблюдала, как ее муж изо всех сил пытается противостоять убийственной щедрости Онассиса. Тита выглядел жалко: льняной костюм измялся, от недавних бахвальства и ехидства не осталось и следа. Онассис одарил Бруну лучезарной улыбкой, когда та протянула ему виски с содовой.