– Ты кому-нибудь сказала?

Мария покачала головой:

– Конечно нет. Знает только Бруна.

– Мы должны держать это в секрете. Не представляю, что сделает Тина, если узнает. Не говоря уже о твоем муже. Это сильно все осложняет.

Мария подобрала округлый камешек и бросила в воду. Совсем не так она представляла этот разговор. Она не понимала, почему Ари продолжает говорить о проблемах, когда сам факт ее беременности был чудом.

Он затушил сигарету, обнял ее и, словно услышав ее мысли, сказал:

– Помни, у меня уже есть двое детей, agapi mou. Им непросто из-за нашего расставания с Тиной, а эта новость станет еще одним потрясением.

– Ари, ты же знаешь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы твои дети были счастливы. Особенно Кристина. Она очень похожа на меня в юности – такой же гадкий утенок. Я могла бы помочь ей почувствовать себя лебедем.

Ари сжал ее руку.

– Думаю, будет лучше, если мы снимем дом где-нибудь в Швейцарии, чтобы ты там родила. А когда все станет проще, мы решим, что делать дальше.

Мария прильнула к нему.

– Я хочу этого ребенка, потому что он наш.

Ари мгновение молчал, а потом закурил еще одну сигарету и ухмыльнулся.

– А вдруг у него будет мой голос и твое зрение?

Мария рассмеялась:

– Или мои ноги и твоя волосатая грудь?

Ари положил руку ей на бедро.

– Мне нравятся твои крепкие крестьянские ноги. Очень нравятся. – Он встал и взял ее за руку. – Пойдем поищем маслину.

– Но мы и так в оливковой роще…

– Я думаю об особенной маслине, – сказал он, карабкаясь вверх по каменистому склону и увлекая Марию за собой.

Когда они добрались до вершины холма, он указал на особенно крепкое дерево, которому, казалось, было несколько сотен лет, оставшееся с тех времен, когда остров был обитаем. Аристо одобрительно похлопал его по стволу.

– На пне такого же дерева Одиссей соорудил свое ложе. – Он широко улыбнулся. – Освятим его?

Он прижал ее спиной к древней маслине и начал стягивать купальник. Мария закинула руки за голову и держалась за ветки, а он целовал ей грудь, пупок и лоно, пока она не начала по-гречески умолять его трахнуть ее, – и он взял ее с такой силой, что на ее коже до вечера оставались следы от коры. Но она не чувствовала боли – только острое наслаждение – и думала о том, что однажды он построит здесь для нее дом.

– Я так счастлива, – прошептала она, когда они лежали рядом на голой земле и смотрели на небо сквозь листву.

– Хорошо.

– Ты действительно собираешься соорудить ложе на пне маслины, как Одиссей?

– Конечно. А тебе придется верно ждать меня следующие двадцать лет, пока я буду сражаться с троянцами.

– Я всегда буду тебе верна, Ари. Ты мой единственный желанный мужчина.

– Еще бы!

Когда они пробирались обратно сквозь кустарник к тому месту, где ждала лодка, Ари остановился и сказал:

– Обещай, что сохранишь все в секрете.

Он так серьезно на нее посмотрел, что Мария перекрестилась и ответила:

– Я обещаю никому не рассказывать.

– Даже матери.

Мария рассмеялась:

– Я не разговаривала с ней шесть лет.

Ари не улыбнулся в ответ.

– А Бруне можно доверять?

– Полностью.

Он на мгновение задумался, а потом добавил:

– Пока живот не округлился, старайся вести себя как обычно. Лучший способ что-то спрятать – держать это у всех на виду. Я позабочусь о том, чтобы врачи тоже хранили все в тайне.