– Вот, держи.

Мария подняла руку и развеяла кольцо.

– Очень смешно, – с горечью сказала она.

Онассис уткнулся носом ей в шею.

– Agapi mou, не сердись. Ты знаешь, я бы женился на тебе, если бы это было возможно. Но дети распнут меня, и к тому же ты все еще замужем. Возможно, через несколько лет, когда все успокоится…

Она не ответила на его ласку.

– Мы прекрасно живем, Мария. Мы вместе потому, что хотим этого, а не потому, что священник дал нам свое разрешение.

Мария знала, что продолжать этот разговор бессмысленно. У нее не было никаких козырей. Возможно, она смогла бы уговорить его жениться в те времена, когда они только встретились или если бы их ребенок был жив, но сейчас?

Она твердо знала, что Ари привык получать выгоду от любой сделки. А что принесет ему брак с ней? Он уже давно принимал ее преданность как должное.

Она коснулась рукой его щеки.

– Любая гречанка хочет выйти замуж за своего мужчину, Ари. И ты это знаешь.

– Но тебя вряд ли можно назвать обычной гречанкой, Мария.

– Даже греческим дивам нужны мужья.

– Ты же знаешь, я хочу, чтобы моя жена постоянно была рядом со мной. Тебе пришлось бы бросить петь.

Мария улыбнулась:

– Если бы ты попросил, я бы сделала это не задумываясь.

Онассис огляделся:

– Что сказали бы твои поклонники, услышав эти слова?

Мария нахмурилась:

– Думаешь, они волнуют меня больше, чем ты, Ари?

Онассис пожал плечами:

– Хороший хозяин магазина не унижает своих покупателей, Мария.

Часть ее хотела встать и уйти. Но она знала, что не сможет удержаться и не оглянуться посмотреть, следует ли за ней Ари.

– Ты сравниваешь меня с бакалейщиком?

Он улыбнулся:

– Ты продаешь всем желающим свисток, который засел у тебя в горле. Мой отец продавал табак в Смирне; ты продаешь свои трубки во всех оперных театрах мира. Я не вижу особых отличий.

Мария не смогла удержаться и заглотила наживку.

– Этот голос даровал мне Господь. Он сделал меня избранной. Любой может торговать табаком, но никто не сможет петь так, как я.

Ари схватил ее за руку.

– Думаешь, легко продавать табак в Смирне, где даже уличные крысы пытаются заключить сделку? Думаешь, мне, Tourkospouros, было легко стать самым богатым в мире греком и подружиться с Уинстоном Черчиллем?

Мария вздрогнула, когда он сжал ее пальцы.

– Ари, ты делаешь мне больно.

Позади них раздалось покашливание, свет в зале погас, официант вынес праздничный торт с сорока свечами, и весь ресторан хором затянул: «С днем рождения, Мария». Пел даже Ари. Он улыбнулся, когда Мария наклонилась, чтобы задуть свечи. Один мощный выдох – и все они разом погасли.

Она начала разрезать торт. Морис Шевалье, сидевший за столиком напротив, подошел поздравить ее с юбилеем. За ним последовали недавно прибывшие герцог и герцогиня Виндзорские. Онассис настоял, чтобы они к ним присоединились. Герцог, одетый в смокинг из розового бархата, радостно болтал с Онассисом, а герцогиня внимательно рассматривала украшения Марии.

– Какие необычные серьги!

На ней были серьги с нотами, которые подарил ей Ари после того, как она пыталась покончить с собой.

– Ари придумал их специально для меня.

Герцогиня округлила глаза.

– Не может быть! Я понятия не имела, что мистер Онассис так талантлив. – Она приподняла подведенную бровь. – В них какой-то особый смысл?

Мария кивнула:

– Это первые такты арии O mio babbino caro.

– Ах, как это мило, – сказала герцогиня, всплеснув на удивление крупными руками.