Во втором акте на ней было платье в стиле ампир из красного бархата, золотые украшения в волосах, палантин с золотым кружевом и длинные перчатки, застегивающиеся на запястьях. Это был идеальный костюм, подходящий для примадонны, которую она играла, и для примадонны, которой она была в жизни. В начале дуэта со Скарпиа, в том месте, где Тоска спрашивала, что ей сделать, чтобы спасти возлюбленного, она почувствовала, как в ней все закипает; когда подошло время бросить Скарпиа слово quanto – попросить его назвать цену, – ей показалось, что она вот-вот взорвется.

Но вместо того чтобы пропеть ответную реплику, Скарпиа бросился к ней, выхватил палантин у нее из рук, накинул его ей на голову и начал отчаянно похлопывать по нему. Дирижер остановил оркестр.

Она попыталась вырваться, но он держал ее на месте и еще долго похлопывал по голове.

Она уже собиралась накричать на Тито Гобби за то, что он испортил сцену, как вдруг он сказал:

– Мария, у тебя загорелись волосы.

И протянул ей остатки длинного черного парика. Ей в нос ударил сладкий запах паленых волос. Должно быть, она подошла слишком близко к одному из зажженных канделябров, и парик незаметно загорелся.

– Твои руки! С ними все в порядке?

Баритон кивнул, и она положила голову ему на плечо.

– Grazie, я мысленно улетела далеко отсюда.

Гобби улыбнулся:

– Я знаю, cara. Ты готовилась вонзить в меня кинжал.

Из зрительного зала донесся голос Франко:

– Мария, тебе нужен перерыв?

Она покачала головой и кивком попросила дирижера продолжать.

Франко ворвался в ее гримерную, когда она снимала макияж.

– Мария, ты гениальна до безумия. Ты совсем не почувствовала, как горят волосы?

Он покачал головой, а затем крепко расцеловал ее в обе щеки, густо намазанные кремом.

– Ни одна опера не стоит твоей жизни, моя дорогая. Если собираешься сжечь себя заживо, прибереги это для премьеры, чтобы зрители поняли, что не зря заплатили за билет.

Он подмигнул Марии, а она округлила подведенные глаза.

– Я даже ничего не почувствовала, Франко.

Он положил руки ей на плечи.

– Будь осторожнее, Мария.

Дзеффирелли оглядел гардеробную, полную красных роз. В январе они, должно быть, стоили целое состояние. Он взял цветок, поднес его к носу и с отвращением отбросил, обнаружив, что у него нет запаха.

– Ари собирается на премьеру? – спросил Франко, не скрывая неодобрения.

– Надеюсь, – безучастно ответила Мария.

– Если Онассис упустит шанс послушать лучшее выступление в твоей карьере, он определенно тебя не заслуживает.

Мария стерла с лица часть крема.

– Он подарил мне квартиру в Седьмом округе Парижа на день рождения.

Франко развел руками:

– На его месте я подарил бы тебе Версаль и все равно думал, что сделал недостаточно. Он обыватель, Мария, он не понимает, что ты великая артистка и что твоя Тоска станет эталоном для всех других певиц.