– Ах, как это мило, – сказала герцогиня, всплеснув на удивление крупными руками. – Это подарок на день рождения?

Мария покачала головой:

– Нет, он подарил их мне по другому поводу. – И она прикусила губу, вспомнив, какое удовольствие они ей доставили в тот день.

Герцог обсуждал с Онассисом похороны Кеннеди:

– Думаю, все прошло просто отлично. Не слишком пышно, но серьезно и трогательно – именно такими должны быть похороны высокопоставленного чиновника.

Ари кивнул:

– Было похоже на греческую трагедию. Миссис Кеннеди скорбела по мужу, как Андромаха по Гектору.

Герцогиня повернула немолодое лицо к Ари. Проигнорировав его последнее замечание, она произнесла привычно резким голосом:

– Такая красивая пара, и она, конечно, шикарна. Это так необычно для жены американского политика. Во Франции, конечно, все знают, что хорошо одетая женщина – это неоспоримое преимущество.

Мария с Ари понимающе переглянулись. Они оба думали о том, как хорошо было бы оказаться только вдвоем на яхте, вместо того чтобы выслушивать скучную болтовню бывшего короля и женщины, ради которой он отказался от трона.

Ари указал на торт.

– Не хотите ли отведать кусочек? В честь дня рождения Марии шеф-повар сделал торт из мороженого. Он знает, что это единственная ее слабость.

Герцог с тоской посмотрел на лакомство, как маленький мальчик на витрину кондитерской, но герцогиня ущипнула его за руку.

– О, вы очень любезны, но мы с герцогом еще не ужинали.

Она схватила мужа под локоть и повела в другой конец ресторана.

Онассис первым рассмеялся. Мария не смогла удержаться и присоединилась к нему. Ничто их так не сближало, как напоминание о греческих корнях.

– Пойдем, – сказал Онассис, когда Мария съела пару ложек.

– Куда? – спросила она.

– На авеню Жоржа Манделя. Думаю, тебе стоит хотя бы взглянуть, от чего ты отказываешься.

Квартира находилась на широкой улице, усаженной каштанами. Машина остановилась у дома номер 36, Онассис выскочил на тротуар и позвонил консьержу.

Они поднялись на второй этаж. Когда Ари толкнул дверь, было темно, но Мария могла видеть свет уличных фонарей, падающий на паркетный пол сквозь французские окна. Она всегда жаловалась, что в квартире на авеню Фош вечно царит полумрак, но эта комната выходила на юг, а значит, в ней весь день было светло. Несмотря ни на что, Мария понимала, что квартира просто идеальна. Она поставит пианино в углу у камина, чтобы петь и смотреть в окно.

Онассис включил свет, и Мария увидела элегантную лепнину на высоком потолке. Она прошла дальше, заглядывая в темные комнаты до того, как Ари успевал щелкать выключателем.

Там была столовая, угловая комната, которую можно было использовать как кабинет, спальня, комната для гостей и кухня с комнатой для Бруны. Она сама выбрала бы именно такое место. Каковы бы ни были мотивы Ари, он был очень предусмотрителен.

Да, он проигнорировал самое горячее желание Марии, но он достаточно хорошо ее знал и нашел место, в котором она сразу почувствовала себя как дома.

Когда экскурсия закончилась, Мария повернулась к Ари, который смотрел на нее, как ребенок, протягивающий матери свой рисунок. Она понимала, что должна отказаться от подарка. Принимая квартиру, она давала понять, что смирилась со своим положением в его жизни, но она также чувствовала, что, выбрав это место, он показал, как хорошо понимает ее. От мысли о том, что он очень постарался, чтобы доставить ей удовольствие, комок негодования в ее груди растаял.

– Ну как? Тебе нравится? Я посмотрел много квартир, но подумал, что тебе подойдет именно эта.

На его лице застыла маска неуверенности, пока Мария не улыбнулась.