На его лице застыла маска неуверенности, пока Мария не улыбнулась.

– Она идеальна, Ари. Было бы невежливо отказаться от такого продуманного подарка.

Она обняла его и поцеловала.

– Ты позволишь время от времени заходить к тебе в гости? – спросил Ари.

– Может быть, – ответила Мария, – если ты будешь хорошо себя вести.

– А если я буду плохим мальчиком? – спросил Ари, прижимая ее к стене между французскими окнами и задирая ей юбку.

– Я оставляю за собой право судить, – выдохнула Мария, когда его пальцы скользнули в нее.

Они лежали на голом паркете, но Марии было все равно. Прошло много времени с тех пор, как они занимались любовью не в кровати. Секс в пустой квартире напомнил ей о спасательной шлюпке – они снова оказались в мире своих желаний.

Ари закурил сигарету, повернулся к ней и небрежно сказал:

– Дело в том, что из меня получится не лучший муж, Мария. Я буду тебе изменять.

Мария рассмеялась:

– Ты и сейчас мне изменяешь.

– Может быть, но суть в том, что я всегда возвращаюсь. И ты это знаешь. Я возвращаюсь, потому что слишком сильно люблю и не могу без тебя жить. Но если бы ты была моей женой, все было бы по-другому. Я бы возвращался, потому что не хотел еще одного дорогостоящего развода. Нам с тобой лучше быть вместе, потому что мы этого желаем, потому что нас связывает любовь, а не деньги.

Мария обдумала его слова. В них была доля правды. Он обращался с Тиной как со своей собственностью, а не как с равной. Казалось, он не возражал, когда она открыто изменила ему с Рейнальдо, но пришел в ярость, когда она от него ушла. Вероятно, это было первое самостоятельное решение, принятое Тиной в их браке, и Ари такого не ожидал. Он не рассматривал жену как самостоятельное существо. Мария была вольна уйти от него в любое время. Да, это было маловероятно, и в то же время это было ее стратегическим преимуществом. Конечно, она хотела превратиться в миссис Онассис и утереть нос всем, кто сомневался в его намерениях по отношению к ней. Она хотела обрести свою вторую половинку и стать женой Золотого грека, но она знала, что этот статус не заменит самого Ари. Она хорошо его изучила и не могла представить, что он женится на ком-то другом, кроме разве что английской королевы. Он связал бы себя только с той, у кого было что-то, чего он не мог купить, и она с трудом представляла такую женщину.

– По крайней мере, я смогу здесь спокойно заниматься и не выслушивать твои жалобы на шум, – сказала Мария.

Глава двадцать вторая

Финальный аккорд

Ковент-Гарден, Лондон, 1 января 1964 года

Очередь за билетами на галерку начала собираться сразу после Рождества. Ко дню премьеры она растянулась вдоль всей Флорал-стрит и обогнула площадь. Было очень холодно, но предусмотрительные фанаты прихватили спальные мешки и термосы. Их настроение поднялось, когда они мельком увидели, как их обожаемая звезда прибыла на генеральную репетицию. Примадонна была очень любезна: она раздавала автографы, улыбалась и советовала поклонникам поберечься, чтобы не подхватить воспаление легких.

– Я не смогу петь для вас, если вы окажетесь в больнице.

Молодой человек, стоявший в начале очереди, опустился перед ней на колени и поцеловал ей руку.

– Я умру счастливым, если услышу, как вы поете «Тоску», мадам Каллас.

Этот момент засняли телевизионщики, околачивавшиеся возле Ковент-Гардена в надежде хоть мельком увидеть Каллас, и он был показан в вечерних новостях. Мария попросила управляющего позаботиться о том, чтобы молодой человек получил билет. Она не хотела, чтобы его безвременная кончина была на ее совести.

Генеральная репетиция прошла как в лихорадке.