– Как я выгляжу, Бруна?

Горничная посмотрела на эскиз, а затем спросила:

– Вы обедаете с богатыми людьми?

Мария кивнула.

– Тогда все идеально: вы же не хотите выглядеть слишком разодетой.

Бруна никогда сама не высказывала своего мнения, но, если ее спрашивали, к ее словам всегда стоило прислушаться.

Мария закончила одеваться и уже собиралась вставить в уши бриллиантовые серьги, но заметила, как Бруна покачала головой, и остановила выбор на гвоздиках с жемчугом.

* * *

Когда Мария появилась на пристани отеля «Гритти» в сопровождении Эльзы и Титы, куривший сигару Онассис беззастенчиво оглядел ее с головы до ног. Эльза подтолкнула подругу локтем и пробормотала:

– Кажется, вы одержали победу, мадам К.

Мария проигнорировала ее слова. Она отмахнулась от дыма, когда Онассис протянул ей руку. Он тут же выбросил сигару в канал.

– Знаю, это ужасная привычка. Виноват Уинстон Черчилль: он все время курит, и мне приходится составлять ему компанию.

Мария холодно взглянула в ответ:

– Боюсь, что дым – мой враг, мистер Онассис. Именно его отсутствие позволяет мне не срываться на верхней до.

– О, пожалуйста, зовите меня Ари. Или Аристотель, как любит Эльза. Больше никакого дыма, даю слово.

Он протянул руку, чтобы помочь ей забраться на катер, и она с удивлением отметила, какой сухой и теплой была его ладонь. Руки Титы всегда были липкими от пота. Онассис пристально смотрел ей в глаза, пока она не отвела взгляда, чтобы поприветствовать Тину. Та была в компании красивого молодого человека лет двадцати по имени Рейнальдо – его прекрасно скроенная рубашка была расстегнута на пару пуговиц, слегка обнажая гладкую бронзовую грудь. Онассис был одет в темно-синее поло с короткими рукавами, широкие хлопковые брюки и парусиновые туфли. Тина, как и Мария, выбрала льняное платье. Эльза облачилась в нечто похожее на мешок.

Менегини в своем темно-синем костюме выглядел как адвокат, пришедший зачитать завещание.

Онассис повернулся к Марии:

– Предлагаю переплыть лагуну и пообедать в Торчелло.

Он сам повел катер Riva, взяв штурвал у капитана. Как только они вышли из Гранд-канала, он отпустил педаль газа, и они запрыгали на волнах лагуны. Мария увидела, как Тита позеленел, а затем скрылся в каюте и просидел там весь остаток пути, отчаянно борясь с тошнотой. Она взглянула на Онассиса, пытаясь понять, заметил ли он состояние ее мужа. Но тот пристально смотрел на горизонт.

Однако он увидел больше, чем она думала.

– Тебе следовало выйти замуж за грека: у них никогда не бывает морской болезни, – произнес он по-гречески.

Мария сердито ответила на том же языке:

– Зато итальянцы знают толк в музыке.

– Ты считаешь меня обывателем. Может, так и есть. Но я умею окружать себя красотой.

И он бросил на нее еще один оценивающий взгляд. Мария отвернулась, чтобы полюбоваться лагуной. Ее рассматривали всю жизнь, но во взгляде Онассиса было что-то будоражащее; она уже давно не чувствовала такого пристального внимания. Он словно смотрел на женщину, скрывающуюся под маской оперной дивы. Это одновременно смущало и волновало.

В ресторане Онассис, как и предсказывала Эльза, заказал огромную порцию икры.

Он сам рассадил гостей.

– Мадам Каллас – могу я называть вас Марией? – садитесь рядом со мной; Эльза, не ревнуй – садись с другой стороны; синьор Менегини, садитесь рядом с моей женой; Рейнальдо, попытайся втиснуться сюда, между Тиной и Марией.

Мария заняла свое место, и Онассис наклонился к ней:

– Вы любите икру, Мария? Ее доставляют прямиком из Каспийского моря.