– Я подумала, что вам двоим ужасно скучно без меня, – сказала она, и, сверкнув черными глазами-бусинками, продолжила: – О, excusez-moi. Кажется, я вам помешала?

Онассис положил руку Эльзе на плечо.

– Я просто посетовал, что Мария завтра уезжает.

Эльза кивнула:

– Это и правда ужасно, но не все могут прожигать дни в круизах, Ари. Кому-то приходится зарабатывать на жизнь.

Мария кивнула:

– Мне и так пришлось нелегко: пресса ополчилась на меня из-за отмены спектакля, на который я не подписывала контракт, – представьте, какой скандал разразится, если я останусь в Венеции вместо того, чтобы отправиться в Нью-Йорк.

Онассис пожал плечами:

– Не позволяй журналистам вольностей: они нуждаются в тебе больше, чем ты в них. А если негативных отзывов будет слишком много, уволь Эльзу за то, что она плохо выполняет свою работу.

Эльза рассмеялась:

– Мария не может меня уволить: нас связывают лишь узы дружбы, а они, как известно, нерушимы.

И она с щенячьей преданностью посмотрела на Марию.

Когда катер причалил к отелю «Гритти», Онассис с неожиданной ловкостью спрыгнул на причал и протянул руку Марии. Когда она спустилась, он помедлил, сжимая ее руку в своей большой ладони.

– Увижу ли я тебя снова? – спросил он по-гречески.

– Весь осенний сезон я буду петь в Метрополитен-опере, затем поеду в Рим, а после вернусь в Милан и так далее, – ответила Мария по-английски.

Она чувствовала, что Эльза и Тита наблюдают за ними, и решила прервать дуэт, который исполнял с ней Онассис. Она поцеловала его на прощание в обе щеки на греческий манер и почувствовала, как ее кольнула его щетина.

Катер отчалил. Онассис помахал ей рукой на прощание, а затем вернулся к штурвалу.

* * *

– Что же он прошептал на этом твоем непонятном языке? – спросила Эльза.

Мария собиралась все рассказать, но вспомнила шутливое предупреждение Онассиса о связи Эльзы с прессой, покачала головой и ответила:

– Он просто пожелал мне по-гречески хорошего путешествия.

Эльза склонила голову набок:

– Прими совет от самого известного человека, когда-либо родившегося в городке Киокаке, штат Айова. Аристотель Онассис любит славу – у него целая коллекция знаменитостей. Но, как и в музее восковых кукол Мадам Тюссо, когда они надоедают, он отправляет их на переплавку.

Мария не ответила. Она наблюдала, как катер удаляется по Гранд-каналу, пока он не скрылся за церковью Санта-Мария-делла-Салюте, где была пришвартована яхта Онассиса. Только тогда она снова повернулась к Эльзе:

– Если это предупреждение, Эльза, в нем совершенно нет необходимости. У меня нет ни малейшего намерения пополнять чью-то коллекцию.

– Разумеется нет, но тебе следует знать об Онассисе кое-что еще: он всегда получает желаемое.

Мария рассмеялась:

– Ты говоришь о нем как об оперной диве, Эльза! Вообще-то это мое амплуа.

Менегини кашлянул, и обе женщины оглянулись. Они совершенно забыли о его присутствии. Тита посмотрел на часы.

Эльза надулась:

– Не позволяй своему противному-препротивному мужу прямо сейчас отобрать тебя у меня. Последний бокал, Мария. За весь день мне так и не удалось с тобой поговорить.

Мария посмотрела сверху вниз на подругу, которая, как ребенок, раскачивала взад-вперед их сцепленными руками.

– Прошу тебя!

Она балансировала на тонкой грани между почтенной великосветской дамой и некрасивой малышкой из провинциального американского городка Киокака.

– Прости, Эльза, мне нужно пораньше лечь спать.