Руки Марии машинально потянулись к шее.

Онассис посмотрел прямо ей в глаза. Она вдохнула запах его одеколона и другого, уже знакомого аромата под ним, и потеряла дар речи. Когда она собралась с духом и приготовилась отказаться от подарка, муж схватил ее за локоть, отворачивая от Онассиса.

– Cara, не стоит заставлять особ королевской крови ждать. – Он приподнял подбородок, указывая на герцога Виндзорского – его мальчишеская внешность совсем не сочеталась со строгим фраком.

Мария, как истинная примадонна, сделала грациозный реверанс.

– Ваше королевское высочество.

– Это было захватывающее представление.

– Вы слишком добры, сэр.

Заглянув через плечо Марии, герцог увидел Онассиса.

– Вы действительно можете творить чудеса, мадам Каллас, – сам Онассис пришел послушать ваше пение. Его жена всегда жалуется, что он совершенно не интересуется культурой.

– Я ценю величие, сэр, где бы ни находил его, – серьезно ответил Онассис.

Прозвучал звонок, возвещавший начало ужина. Президент подошел, чтобы проводить Марию к столу.

Эльза, болтавшая с Ротшильдами, внезапно возникла рядом с герцогом.

– Что вы думаете о моей дорогой подруге Марии?

Герцог помолчал, словно готовясь выдать жемчужину мысли, а затем изрек:

– Осмелюсь сказать, мадам Каллас и мистер Онассис – самые знаменитые греки в мире.

Эльза с энтузиазмом кивнула:

– Несомненно, сэр.

Но герцог не закончил.

– Кроме Платона и Аристотеля, разумеется.

Он выжидающе посмотрел на Эльзу и был вознагражден взрывом восхищения.

– Я обязательно повторю эти слова Онассису. Думаю, они ему понравятся.

Эльза была абсолютно согласна.

* * *

Мария сидела за туалетным столиком, а Бруна расчесывала ей волосы. Это была обычная часть вечернего ритуала.

В детстве Литца тоже расчесывала ей волосы – это символизировало материнскую заботу. В первые дни брака это делал Тита, а теперь – Бруна.

Отложив щетку, горничная попыталась расстегнуть бриллиантовое колье, но Мария покачала головой.

– А как же месье Верду? – спросила Бруна.

– Его услуги больше не требуются.

Бруна сразу все поняла и улыбнулась.

– Тогда спокойной ночи, мадам.

Мария взглянула на свое отражение и замерла от восторга. Нить из желтых бриллиантов вела к огромному каплевидному камню, находившемуся в идеальной точке декольте. Она знала, что ей следовало немедленно снять колье и вернуть Онассису. Но ее вдруг охватило острое желание оставить роскошные украшения себе. Разве она не заслуживала этих драгоценностей? На задворках сознания привычно всплыло лицо матери.

Она снова посмотрелась в зеркало и увидела позади себя Титу в халате и сетке для волос, которая, по его убеждению, предохраняла от выпадения остатков шевелюры.

– Что за вечер, cara. Все прошло просто идеально.

– Почти идеально. Я не взяла верхнюю ми-бемоль в Sempre libera.

– Никто не заметил, tesoro. Думаю, ты никогда не пела лучше, чем сегодня. И ария Лючии была чудо как хороша.

Мария торжествующе улыбнулась:

– Лучше, чем «Хабанера»?

– Намного лучше. Каждый номер программы был… – Тита внезапно замолчал. Он только что заметил колье на шее Марии. – Где месье Верду? Я надеюсь, ты не собираешься продержать его в коридоре всю ночь?

Мария покачала головой.

Тита встревожился:

– Оно стоит целое состояние!

Мария обернулась:

– Тебе не кажется, что я достойна его носить?

– Конечно… Но тебе стоило бы…

Мария избавила его от страданий:

– Не волнуйся, Тита.