— А дочь почему в палате? — не понял я.

— Ногу застудила ещё до вас, лежала тут больная. А как немцы палату переписали — свалили её к тем, кого на жандармерию. Для них она лишний рот, не немка ж.

— Что за люди в той палате?

— Мирные да ваши солдаты без формы. Я молчу, хоть и знаю, — он сглотнул. — Нынче ночью обещали забрать. Отделят, кого на допрос, а прочих — жандармам. Расстреляют или угонят. А дочка… Жар у неё, рана на ноге гниёт, а лекарств не дают!

Тарасов слушал, набычившись. Тут переводить было нечего: фельдшер говорил по-нашему.

— Прислужник ихний, — процедил капитан и сплюнул. — В повязке немецкой ходит. И этого тащить?

— Он подневольный, — отрезал я. — А в той палате — наши.

Зыков скептически хмыкнул.

— Нам только сопливых девок не хватало.

— Да не спеши ты, — оборвал я и снова повернулся к фельдшеру. — Звать как?

— Стефан. Пан Стефан.

— Слушай, Стефан. У меня есть лекарство, чтобы сбить жар твоей дочке. Но сперва нам надо выйти отсюда и вывести своих. Выведешь — поможем и тебе, и ей. Уйти-то вам есть куда?

— Есть, панове, есть, — закивал он. — К свояку, на окраину. А выведу — верно выведу. Я тут двадцать годов, все ходы знаю. Через прачечную — служебная лестница к боковым палатам, а оттуда — чёрный ход во двор, что от площади в стороне. Немцы про него и не ведают. Проведу, клянусь!

Я смотрел на него и задумался…

Он боялся за ребёнка, а это мотиватор посильнее любого. Но и цену ему я знал: сдаст, если решит, что дочку так вернее выторговать. Хотя… придут наши — вздёрнут его как прислужника. Значит, за нас он держится крепче, чем мы за него. И всё равно — слепо доверять нельзя.

— Архип, — я кивнул старику, — если он свернёт не туда или попытается подать сигнал, сразу же сломай шею. Без предупреждений.

Архип кивнул и для убедительности сжал плечо фельдшера так, что тот скривился от боли.

— Идём. Но учти, — я погрозил ему пальцем, — сначала мы проверим маршрут. Если всё чисто — решим, что делать с твоей дочерью. Веди.

Стефан поднялся, потирая помятое плечо. Он бочком протиснулся мимо тележек к дальнему выходу из прачечной. Мы двинули следом, держа оружие наготове.

Служебная лестница была узкой и тёмной. Пахло хлоркой и сыростью. Стефан шёл впереди, крадясь, прижимаясь к стене. Вскоре мы поднимались на второй этаж.

Шаги, к слову, которые слышал до этого Архип, затихли. Был велик шанс того, что нас пронесло. Но внезапно Стефан остановился у двустворчатой двери, обитой рваным дерматином. Прислушался и обернулся:

— Здесь, — одними губами произнёс он. — Боковая палата. Там ваши… солдаты. Их привезли вчера вечером.

— Почему здесь нет охраны? — меня это очень сильно смутило. — Просто вот так свободный доступ?

— Заперто снаружи, у меня ключ, я ж тут за санитара, — Стефан качнул связкой на поясе. — А караул у главного входа, обходом ходит раз в час примерно. Днём чужие сунулись их отбить — с тех пор злые, палят без разбору. А внутрь не лезут, брезгуют: вонь, тиф им мерещится.

«Вот сиди и гадай, врёт он или нет…»

Стефан отпер замок ключом. Я жестом приказал ему отойти в сторону, сам подошёл к двери, чуть приоткрыл одну створку и заглянул внутрь.

Палата была просторной, бывшей процедурной.