— И что? Сидеть и смотреть?

— Нет. Архип с Фролом здешние места знают. Сегодня же отправлю обоих по сухим гривам — кора ивы, малина, всё, что от жара найдут. Разведаем подходы — тогда и про деревню поговорим. Но не раньше.

— Молчи! — она вдруг сорвалась. — Просто помолчи! Травки он мне предлагает! Ты тут играешь в великого полководца, а там ребёнок! Там Вера умирает! С этим нужно что-то делать!

— Я не играю, — отрезал я. — А пытаюсь сделать так, чтобы у них был шанс. Устраивает тебя это или нет, но пока мы здесь — мои правила.

Даша отвернулась, чтобы я не видел её лица.

— Сволочь ты, Стас, — сказала она тихо. — Бессердечная сволочь.

Может, она и была права. Но безопасность всех, кто находился здесь, была важнее. Я дождался, пока она уйдёт в погреб, нашёл глазами Архипа и Фрола и, не откладывая, поставил задачу: с этого часа собираем травы. Всё, что знают от жара и воспаления. Старики выслушали молча. Архип только кивнул:

— Поищем, командир.

Потом я позволил себе сесть и закрыть глаза. Голова раскалывалась, в глазах стояли красные круги.

* * *

Тем же утром лейтенант Юргенс стоял на крыльце дома старосты в деревне Кукуевка и смотрел на улицу. Солнце слепило, но всё равно здесь было холодно и грязно.

— Господин лейтенант, — послышался голос из-за спины. — Привёл старосту!

Юргенс обернулся на голос и увидел маленького, сухонького мужичка в непонятном кафтане и с шапкой на голове. За мужиком стоял рядовой, который держал старосту на мушке. А того… как же его трясло.

— Господин лейтенант! — залепетал он. — Народ собран, как велели! Все тут! Никого не прячем!

Мужик всё это сказал на русском, и лейтенант, разумеется, ничего не понял. Скривив рожу, он махнул рукой и подозвал к себе одного из солдат, которые стояли у местных, держа тех на прицеле.

— Фишер, ко мне!

Фишер, немолодой уже солдат, опустил свою винтовку и быстрым шагом направился к лейтенанту. За пять метров до Юргенса он приставил руку к головному убору и убрал её, только когда остановился рядом:

— Господин лей…

— Тихо, — Юргенс поднял руку. — Переводи всё, что он скажет, и переводи в ответ.

— Слушаюсь!

Юргенс обвёл взглядом толпу. Женщины, старики, двое подростков. Лица — серые, испуганные, голодные. Только двое стояли наособицу: крепкие, сытые мужики, похожие друг на друга, как два сапога из одной пары. Эти не тряслись. Смотрели спокойно. Цепко.

— Позавчера, — начал Юргенс, и Фишер переводил громко, чтобы слышали все, — в лесу, недалеко от вашей деревни, было совершено нападение на немецких солдат. Убиты люди. Повреждена связь.

Толпа молчала. Но Юргенс видел, как переглядываются женщины, как вздрагивают старики.

— Мы знаем, — продолжал он, — что в лесу скрываются вооружённые русские.

Он сделал паузу, давая словам осесть в их головах.

— Эти люди — бандиты. Они опасны для вас. Если вы поможете им, вы станете врагами Германии.

Староста закивал так энергично, что его шапка чуть не слетела с головы.

— Что вы, господин офицер! — залепетал мужчина. — Мы бы не посмели! Мы законопослушные!

Фишер всё это перевёл, и Юргенс, хоть и был недоволен тем, что его перебили, всё же улыбнулся.