— Ты в порядке?

Его вопрос вводит меня в ступор. Можно ответить честно, а можно до бесконечности врать себе и окружающим.

— Нет. — Мой выбор пал на правду, которую тяжело жевать по жизни. — Но, наверное, могло быть гораздо хуже.

Или будет хуже. Зависит от того, какое будет настроение у Дачи.

 7

— Перелом — это не смерть. Понимаешь, Марк?

Я киваю. Мой психолог — приятная женщина за сорок. Ей важен зрительный контакт, я же постоянно его избегаю. Она не принуждает смотреть в монитор, но из раза в раз в клиентской записи отмечает, что мне некомфортно. В этом она права, но дело не в нашей с ней онлайн-консультации.

Повернув голову вбок, вижу бесконечный коридор открытых дверей, где бродят десятки копий Левы. Этот лабиринт появился внезапно и не подчинялся никакой логике. Рыжему повезло застрять на чердаке, а может, он на улице, — если честно, я так и не понял. Я же из комнаты решил не выходить. Работа и встреча с психологом на какой-то момент показались мне гораздо важнее очередного прикола Дачи, которому нет объяснения. Просто настроение у нее такое… Озорная она сегодня.

За окнами в попытках попасть обратно в дом в третий раз пролетает Рыжий.

— У тебя там все в порядке? Мы можем перенести сеанс, в этом нет ничего страшного.

Скидываю с плеч плед и поднимаюсь, отодвинув стул в сторону. Окна в моей комнате не открываются, но я все равно слышу, как сильно Миша недоволен сложившейся ситуацией. Мы до сих пор так и не узнали, где Кирилл. Если Лева хотя бы на одном этаже со мной, а Рыжий застрял снаружи, то вот Кир…

— Знаете, я, наверное, с ума схожу.

Возвращаюсь на место, подъезжаю вплотную к столу, поднимаю голову и наконец-то смотрю прямо в камеру. Анастасия Александровна сегодня выглядит прекрасно. Однажды мы обсуждали рамки, в которые нас загоняет общество. Один из ее ярких примеров — это возраст. Никто не понимает женщин за сорок, которые предпочитают длинные волосы, яркие цвета и современные фасоны. Она обмолвилась, что с детства обожает розовый цвет, но перестала его носить, потому что это несерьезно. Я усмехнулся и сказал, что розовый — просто цвет, который может влиять на настроение, но никак не на знания или приобретенный опыт.

Сегодня Анастасия Александровна в розовой блузке, которая ей очень идет.

— Почему ты так решил? — Картинка с ее стороны зависла, едва заметно начал фонить звук.

— Я вижу то, чего нет. Наверное, это можно назвать галлюцинациями, но для меня это реальность. Причем страшная.

Повисает тишина. Кажется, что контакт с той стороны оборвался. Чувствую тревожную необходимость оправдаться.

— Ну, это как кошмары наяву. Что-то вроде сонного паралича и игр разума… Анастасия Александровна, вы тут? — С тревогой смотрю на колесико загрузки.

— Перелом — это не смерть. Понимаешь, Марк? — уже в четвертый раз повторяет психолог. Ее тон такой же спокойный, как и тогда, когда я орал, что живу в проклятом доме и он хочет меня убить.

Я отпиваю энергетик из банки, уже теплый и приторный. Морщусь, как от крепкого алкоголя, и захлопываю крышку ноутбука.

Ясно. Понятно.

Лева, устав ходить по кругу, просто сидит в дверном проеме. Мне до него дверей надо пройти штук пятнадцать, но, сделав всего один шаг из комнаты, я оказываюсь прямо перед ним. Он смотрит на меня, часто моргая, и тут же вскакивает.

Ну кто же знал, что так можно?

— Раньше выйти не мог? — спрашивает он осипшим голосом. Я пожимаю плечами и прохожу мимо в сторону лестницы.

— Я правил игры не знаю. Это с тобой дом разговаривает, разве нет? Че сразу не сказал, как цикл сломать?

Может, я и не сломал цикл, может, круг и не замыкался, а лишь начался новый виток бесконечной спирали, по которой нас будут гонять, пока мы совсем не отчаемся.