— Честно, это больше похоже на предложение помощи…

Дэн ухмыляется.

— Ты просто за пределами дома в пятницу не оказывался.

— А что в пятницу?

— Для каждого свое. Я лишь пару раз свидетелем был… — Он замолкает, прикладывая больше усилий к распилке. Дерево под ним раскачивается. — Во-первых, мира за пределами дома не существует. Лишь чернота, в которой тебя никто не услышит и тем более не спасет. Во-вторых, Дача играет со страхами и потерями людей. Создает для каждого персональный ад, доводит до исступления, выжимая все до последней капли.

— А в-третьих?

— Съедает заживо. Ветка!

Сухая коряга падает мне под ноги, перестукивая мелкими сучками. Звук походит на мелодию какого-нибудь старинного народного инструмента, который был забыт всем миром.

— Ничего нового…

Корягу я хватаю за место спила и тяну по остаткам газона к огромной куче, которая вместе с прошлогодней листвой и другой мелочовкой сегодня вечером будет приговорена к сожжению.

Я даже не вспомню, чья это была идея. Она будто всем в голову пришла одновременно, потому что посиделки у костра поддержали единогласно. Меня, кстати, не спрашивали. Я по умолчанию иду в комплекте, как подарок к любому движу, который происходит в этом доме.

Хотят они того или нет — я участвую.

Закинув ветку в кучу и успев три раза поцарапаться, отряхиваю ладони. Неприятно, что под отросшими ногтями скопилась грязь, которую я машинально хочу выскрести любыми подручными средствами. Основным инструментом становится самая мелкая, криво сломанная палка.

— Ну ты и белоручка… — с усмешкой подмечает Дэн, с легкостью закидывая поверх моей еще одну сухую ветку, хоть она и больше предыдущей.

— Просто не люблю, когда под ногтями грязь.

— Так обрежь их.

— Не хочу.

— В носу же ковыряться больно.

— Зато спину чесать удобно.

— Вас если со стороны послушать, такую бредятину обсуждаете.

Я на Рыжего оборачиваюсь. Он стоит неподалеку с тележкой, в которой возвышается огромная гора листьев.

Тарантиновский диалог, получается…

— Че ты до Малого докопался? Свои вон под корень сгрыз и доволен. Знаешь, сколько там микробов? — Дэн закатывает глаза и уходит, показывая Рыжему язык на прощание. Им будто не по тридцать лет, а по пять.

— Если что, мы не ругались, — предупреждаю я.

— У Дэна разгон с нуля до «снесу тебе табло» — одна сотая секунды.

Меня эта информация удивляет. У них с Рыжим как у лучших друзей — больше общего, чем кажется на первый взгляд.

— Быстрее, чем «Феррари». Прям Молния Маккуин.

— Кто? — уточняет он, даже не глядя на меня. Занят вываливанием листвы в общую кучу.

— Мультик такой есть… «Тачки» называется. Там главного героя так звали. Он гонщиком был.

— Интересный?

— Мне нравится.

Когда последний листочек отправляется к остальным и Миша подзывает меня жестом, я послушно топаю за ним. Рукава закатываю повыше, чтобы не сползали, и готовлюсь к новому заданию, но Рыжий только тележку паркует. На общем собрании выясняется, что делать больше нечего, да и солнце уже садится. Еще полчаса, и темнота наступит хоть глаз выколи.

Я подмечаю, что Денис всегда заходит последним, но при этом дверь открывает первым. Какой-то сверхъестественный дворецкий. Я улыбаюсь, а он не понимает, чего мне так весело: это видно по его хмурой морде и пристальному взгляду голубых глаз.

— Только пошути как-нибудь. В бубен дам, — предупреждает Дэн.