— Но ты поменял?.. — предполагаю я, и Лева кивает.

— Дальше было не предугадать. Могло произойти все: от самого безобидного и милого до худшего ночного кошмара.

— Долго это продолжалось?

Лева руками разводит. У него не находится точного ответа, и я это принимаю. Принимаю и тот факт, что застрял здесь только я. Если события меняются, значит, кто-то управляет сценарием, а если сценарием управляют, то контроля над реальностью у нас ничтожно мало.

Это не один и тот же день, который повторяется бесчисленное количество раз.

Это зеркало, стоящее перед зеркалом, со множеством вариантов развития истории. От самых лучших до самых худших.

— Где твои часы? — Я зависаю, пытаясь вспомнить.

— На зарядке, наверное…

Он тут же свои с запястья снимает и отдает мне.

На автомате принимаюсь их рассматривать и понимаю, что на стекле циферблата буквально нет ни одного живого места. Некоторые царапины настолько глубокие, что ощущаются под пальцами. Но трещин нет.

У меня не получается застегнуть часы, и я протягиваю руку Рыжему. Он без вопросов одной левой справляется, будто каждый день это делает. На моем запястье часы Левы болтаются, не слетают только благодаря ширине ладони. Затея кажется гиблой: я потеряю их при первой же возможности. Подумываю даже вернуть, но не понимаю, как снова расстегнуть ремешок.

— Какая-то ловушка дьявола… — бубню себе под нос, ковыряя застежку ногтями.

— Господи, какой же ты беспомощный иногда. — Миша ухмыляется. — Зачем тебе их снимать?

— Я их потеряю. Ты посмотри на эту разницу. — Поднимаю руку и мотыляю туда-сюда. Часы ожидаемо слетают, но Миша их ловит и сразу же протягивает Леве.

— Щас…

Он шаг в сторону от меня делает и пропадает. Мы ждем его в неловкой тишине где-то минуту, может, две. Кир возвращается к готовке. Лева следует его примеру. Я тоже влезаю в процесс, оказывая посильную помощь, но от меня толку мало: если честно, скорее мешаю, чем помогаю, постоянно таская то колбасу, то сыр, то нарезанные для салата овощи.

Один раз Лева даже успевает дать мне по руке, но так осторожно, что даже не больно.

Рыжий, появившись, сразу направляется к кухонной тумбе и принимается рыться в выдвижных ящиках. Находит, ковыряется секунд двадцать и подходит ко мне, жующему заботливо нарезанный хлеб.

— Давай лапу.

Я послушно вытягиваю руку. Это часы на коричневом кожаном ремешке с наспех проделанной в нем ножом дополнительной дыркой. Время выставляем, ориентируясь на мой телефон и часы Левы.

— А они у него останутся, если день начнется по новой? — интересуется Кирилл.

Мы переглядываемся, и самый логичный ответ, который приходит в голову, — нет.

— Ты уж постарайся, Малой, хоть эти не потерять.

Я прикладываю часы к уху и прислушиваюсь к тиканью стрелок и шуршанию шестеренок. Непривычно. Особенно когда пользуешься вещью, которая не издает никаких механических звуков. Ну, иногда просит подвигаться, подышать и назойливо напоминает, что еще не поздно закрыть все кольца активности. Про бесконечные уведомления с телефона я вообще молчу.

На этом наш мозговой штурм заканчивается. Никаких новых идей и советов нет. Кирилл лишь просит гитару убрать и не приносить ее вечером. Все остальное происходит так же, как и прошлым вечером. Импровизированные места у костра, еда у каждого в тарелке.

Только вместо песен — старые анекдоты от Миши, от меня — игра в города и парочка новых, но уже исторических фактов о современном мире, которые они пропустили.

Женю особенно заинтересовали Эбола и ковид. Дэн с Рыжим на всякий случай в шутку предложили Леве прогнать из-под откосов крыши летучих мышей.