Что стало с охранниками у ворот? Вдруг кто-то из учеников успел выбежать из зданий, прежде чем те обрушились?

Но я в это не верила. Они бы не успели. Ничего ведь не предвещало. Все, кто был в ГП, сейчас покоятся на дне бухты. Опираясь на свои знания в процессах разложения в морской воде, я предположила, что прежде, чем всплывут первые улики, пройдет немало времени.

Улики. О господи. Как я могу думать о своих товарищах как об уликах?!

Я вспомнила, как Дев, улыбаясь, сказал мне: «Ты сегодня уезжаешь на испытания. Хотел дать ее тебе на удачу – ну знаешь, на случай, если ты их провалишь или еще что-то».

Мамина черная жемчужина оттягивала мне шею.

– Это… это не все. – Тиа нажала на кнопку на клавиатуре – и на всех шести экранах возникло одно и то же изображение темного треугольника, парящего под водой у самого входа в бухту. Его глубину и точные размеры было невозможно определить, но он казался огромным, как затопленный стелс-бомбардировщик. На наших глазах его поверхность пошла рябью и он испарился.

– «Аронакс», – догадалась я.

– С динамической маскировкой, – заметила Нелинья.

Горло разрывало изнутри. Мне хотелось взвыть. Хотелось швырять в мониторы все, что попадется под руку.

«Так не должно быть. Это все слишком», – билось у меня в голове, но каким-то чудом мне удалось подавить гнев.

– Что-нибудь еще? – спросила я Тиа.

– Э-эм… – Ее пальцы, зависшие над клавиатурой, дрожали. – Да. Доктор Хьюитт записывал по спутнику новостные каналы в течение пары часов после атаки. Все в мире только о нас и говорят.

На мониторах замелькали репортажи со всех концов Тихоокеанского региона: Калифорния, Орегон, Япония, Китай, Россия, Гуам, Филиппины. Мрачный репортер что-то рассказывал по местным новостям Сиэтла, пока под ним бегущей строкой проплывало: «Катастрофический оползень уничтожил общеобразовательную школу в Калифорнии, по предварительной версии, унеся жизни более 100 человек». На государственном телеканале Китая иероглифами было написано: «Ветшающая американская инфраструктура привела к новой трагедии». Ведущая упомянула «неназванные источники», утверждающие, что причинами трагедии могли стать некачественный фундамент и недостаточный контроль над сферой строительства. Ни слова о нападении.

– Они что, слепые?! – возмутился Вирджил. – Оползень не оставляет после себя почти ровный полукруг!

Но изображения в репортажах отличались от тех, что записали дроны доктора Хьюитта. Вертолетам новостных каналов, по всей видимости, понадобилось несколько часов, чтобы добраться до места происшествия, и к тому моменту края новообразованного обрыва успели обрушиться и осыпаться, придав ему натуральности.

Затем в сюжетах замелькали заплаканные лица родителей, и я попросила:

– Выключи. Пожалуйста.

Мониторы погасли.

На мостике повисло молчание, продлившееся ровно столько, сколько «Варуне» потребовалось, чтобы преодолеть две волны. Всякий раз, когда мы взмывали на пик и ухали вниз, мое сердце оставалось где-то позади. За окнами я могла видеть шатающихся на палубе однокурсников в дождевиках, следящих за тем, чтобы ничто не блокировало водосборники.

Я повернулась к Тиа:

– Больше пока никому это не показывайте. Все и так расстроены. Я не призываю что-то от них скрывать, но увидев это…

Тиа кивнула:

– Просто… Ни один репортер не упомянул о нашей поездке.