– Похоже, вы совершенно спокойно к этому относитесь.

– Вы так считаете? – удивилась она. – Еще один результат моего образования, осмелюсь признаться.

– Возможно, вам стоит снова позвать на помощь, – тихо произнес он.

– Зачем?

– Затем, что я только что решил поцеловать вас.

Сердце у нее снова встрепенулось и заколотилось так сильно, что она решила больше не считать его удары, а потом оно упало куда-то вниз и рассыпалось на мелкие кусочки.

– Как вы спокойны, – сумела прошептать она.

– Надеюсь. В конце концов, я владелец.

Ее сердце ожило.

– Не уверена.

– Это ожерелье, Каро, – выдохнул он. – Это ожерелье у вас на шее дает мне все права на вас. – Как это унизительно. – Никогда не снимайте его. Никогда, пока я сам не сниму его с вас.

– Как знак собственности? – резко спросила она. – Не думаю так!

– Именно как знак собственности, – подтвердил он. – Я вас купил Каро, и если будете хорошо себя вести, то даже женюсь на вас.

– Даже женитесь на мне! – возмутилась она. – Я опозорена, лорд Эшдон. Да вы просто обязаны на мне жениться!

– Как я сказал, вы слишком наивны, чтобы сохранять спокойствие и не понимать, что ваша жизнь у меня в руках. А это напоминает, что мне бы хотелось снова держать в своих руках вашу грудь. Прошу вас, снимите корсет.

– Ни за что! – сказала она, а сердце при этом опять бешено заколотилось. Он не хотел на ней жениться? – А что вы имели в виду, говоря, что даже готовы жениться на мне? У Гайда ваши заявления были совершенно определенны как в прямом, так и в переносном смысле.

– Ради вашей мамы, да. Не притворяйтесь, Каро, что ничего не знаете о вражде между моим отцом и вашей матерью. Ради чего все это, – он развел руками, словно желая охватить карету, их обоих и весь Лондон, – если не ради них?

О боже!

– Но вы сказали, что готовы жениться на мне, – произнесла она жалобным голосом, не в силах сдержаться. Она сама себе не нравилась за то, что не могла контролировать себя во всем, что было связано с лордом Эшдоном. – Вы сказали моей маме.

– Сказал также своему отцу ради сплетен, которые наверняка переполнили дом Гайда после нашего ухода. Уверен, что ему очень не понравилось.

– Ваш отец всегда чем-то недоволен? – Она чувствовала, как жемчужины обжигают кожу на груди, но не рискнула ослушаться Эшдона и снять их.

– Думаю, это раздосадует его больше прежнего, – сказал Эшдон. – Вы собираетесь спустить корсет или нет?

Он снова за старое?

– Нет, ни за что, – ответила она, преодолев желание обхватить руками свою грудь. Она не собиралась терять самообладание, но хотела действовать логично и рационально. Надо быть разумной, как и положено в цивилизованном мире. Какая жалость, что в данный момент Эшдон ведет себя так нецивилизованно. – Хотите сказать, что сообщили отцу о женитьбе на мне только для того, чтобы позлить его?

– Обязательно говорить о моем отце в такой момент? С гораздо большим удовольствием я бы поговорил о вашем корсете и об этом жемчужном ожерелье, которое тонет в глубине вашего декольте. Кстати, вы были совершенно правы, у вас необычайно красивая грудь. Я бы с удовольствием увидел ее снова. Поцеловал бы, подержал бы в руках.

Сердце ее затрепетало, словно пойманная птица. Это было некстати.

Что бы сделала мама?

– Как мило сказано, – промурлыкала она.