– Понятия не имею.

Марк скорчил ей рожу, а она машинально изобразила на бумаге прутик. Затем прутик превратился в очень маленький колышек, больше похожий на карандаш, который держит женская рука. Мэри‑Линетт никогда не умела рисовать руки...

– О боже! Банни...

– Это сделала Банни? – наивно спросил Марк, всем своим видом изображая простодушную веру. Но Мэри‑Линетт ответила:

– Да. Я думаю... нет, я не знаю. Но эти колышки, что были воткнуты в козу, – те самые. Они большие... Я видела, как она пользовалась ими: чистила ногти. Это лопаточки для заусениц.

– Ну... – Марк выглядел разочарованным. – Банни... Нет, быть того не может. Она и мухи не обидит.

Мэри‑Линетт взволнованно покачала головой.

– Ровена сказала, что у нее имя, как у ламии. И еще она, то есть Банни, сказала мне кое‑что странное в тот день, когда я искала Тодда и Вика. – Теперь в памяти Мэри‑Линетт воскресли все подробности, которые она с трудом пыталась вспомнить. – Она сказала: «Удачной охоты!»

– Мэри, это же из «Книги джунглей».

– Я знаю. И все‑таки от нее это было странно слышать. К тому же сейчас она как‑то подозрительно приветлива и напугана. Что, если все это – притворство?

Не дождавшись от Марка ответа, Мэри‑Линетт спросила:

– Разве это менее правдоподобно, чем то, что Тодд и Вик – охотники на вампиров?

– Значит, запиши ее тоже. Мэри‑Линетт записала. А затем сказала:

– Знаешь, я все время хочу спросить Ровену, как они посылали с острова письма миссис Бердок... – Тут она умолкла и вся напряглась, услыхав, как хлопнула входная дверь.

– Я вернулась первая?

Это была Ровена – разгоряченная, разрумянившаяся на ветру, слегка запыхавшаяся. Ее волосы развевались каштановым облаком.

– А где остальные? – спросила Мэри‑Линетт.

– Мы еще при входе в лес разделились: это единственная возможность всем нам поохотиться на таком маленьком пространстве.

– Маленьком?! – Марк выглядел оскорбленным. – Если и есть что‑то хорошее в Вересковом Ручье, так это то, что здесь просторно.

Ровена улыбнулась.

– Для охоты здесь тесновато. Не обижайся. Но нам здесь очень хорошо: ведь на острове мы вообще никогда не охотились. У нас там еда с транквилизаторами, совершенно пассивная.

Мэри‑Линетт отогнала от себя образ, вызванный этими словами.

– Гм‑м... не хочешь ли внести свою лепту в разгадку нашей детективной истории?

Ровена села на табуретку, откинув со лба прядь каштановых волос.

– Не знаю. Интересно, а что, если это кто‑то, кого мы вообще даже не подозреваем?

Мэри‑Линетт вспомнила, о чем она говорила, перед тем как хлопнула дверь.

– Ровена, я все время хотела тебя спросить... Ты сказала, что только Эш мог узнать, куда вы убежали. А как же тот парень, который помогал вам переправлять письма с острова? Он мог знать, где живет ваша тетя, верно? Ведь он мог видеть адрес на конверте.

– Крейн Линден, – улыбнулась Ровена, но улыбка была немного грустной. – Нет, он не мог знать. Он... – Ровена слегка прикоснулась к виску. – Не знаю, как это у вас называется. Его разум не развит полностью. Он не умеет читать. Но он очень добрый.

«А что, бывают неграмотные вампиры? Хотя почему бы и нет!» Вслух же Мэри‑Линетт сказала:

– Хорошо. Значит, мы можем исключить еще одного.

– Послушайте, а что, если мы выдвинем самое бредовое предположение? – вмешался Марк. – Скажем, может ведь случиться такое, что дядя Джереми на самом деле не умер? И что, если.