– Но ведь ты первая заговорила об этом, помнишь? У этой девушки – американское гражданство, и она нуждается, по‑видимому, в нашей помощи. Давай не будем поступать наперекор собственной совести, чтобы потом не пожалеть, хорошо? Этим занимаются Кларк и Чавез?

– Да.

– Думаю, нам нужно проявить осмотрительность, но стоит предложить ей бесплатный билет в Америку. Если она откажется, вот тогда подумаем о чём‑то другом, но не нужно впутывать её в наши дела. Будет только справедливо, если мы предложим ей возвратиться домой. – Райан ещё раз внимательно прочитал информацию, полученную от Кларка. Если бы эти сведения поступили от кого‑то другого, он не отнёсся бы к ним так серьёзно, но Райан знал Джона Кларка, потратил немало времени, изучив все подробности его жизни. Когда‑нибудь такая тема станет очень интересной.

– Оставь это мне. Не исключено, президент пожелает ознакомиться с полученной информацией.

– Не возражаю, – ответила заместитель директора ЦРУ по оперативной работе.

– Если поступит что‑то ещё…

– Я сразу сообщу тебе, – пообещала Мэри‑Пэт.

– Это была отличная мысль – воспользоваться агентурной сетью «Чертополоха».

– Мне хочется, чтобы Кларк попробовал – ну надавил бы, может быть, чуть сильнее. Тогда мы убедимся, насколько совпадают у нас точки зрения.

– Согласен, – тут же ответил Райан. – Пусть действует как можно энергичней.

* * *

Личным самолётом Яматы был старый «Гольфстрим» G‑IV. И хотя он был оборудован дополнительными топливными баками, при обычных условиях не мог пролететь без дозаправки 6740 миль от Токио до Нью‑Йорка. А вот сегодня обстановка была иной, сообщил Ямате пилот. Скорость струйного течения над северной частью Тихого океана достигала ста девяноста узлов и продержится ещё несколько часов. В результате скорость самолёта по отношению к земной поверхности увеличивалась до 782 миль в час, что сокращало полётное время по сравнению с обычным на целых два часа.

Ямата не скрывал, что доволен этим. Сейчас главным был временной фактор. Все составленные им планы он держал в уме, так что просматривать было нечего. Несмотря на смертельную усталость от непрерывной работы, растянувшейся на дни, а за последнее время и на недели, Ямата понял, что не сумеет уснуть. Он любил читать запоем, но сейчас не мог заставить себя взяться за книгу. Он был совсем один; говорить не с кем. Заняться нечем, совершенно нечем, и это казалось странным. Самолёт неслышно скользил на высоте сорока одной тысячи футов. Вокруг было ясное утро, и далеко внизу он видел поверхность Тихого океана с бесконечными рядами катящихся волн, увенчанных белыми гребешками. Бессмертный океан. На протяжении почти всей его жизни эта бескрайняя водная гладь была американским озером, принадлежащим их военно‑морскому флоту. Знает ли сам океан об этом? Догадывается ли, что скоро наступят перемены?

Перемены, подумал Ямата. Они начнутся через несколько часов после его прибытия в Нью‑Йорк.

* * *

– Это Бад, захожу на посадку. У меня на борту восемь тысяч фунтов горючего, – сообщил по каналу радиосвязи капитан первого ранга Санчес. Поскольку он занимал должность командира авиакрыла, базирующегося на авианосце «Джон Стеннис» (CVN‑74), его F/A‑18F первым сядет на его палубу. Хотя Санчес был самым опытным лётчиком авиакрыла, как ни странно, на «хорнете» он начал летать совсем недавно. До этого он летал на «томкэте» F‑14. «Хорнет» был легче, обладал большей манёвренностью, наконец, его запас топлива позволял не только взлететь, описать круг над авианосцем и тут же заходить на посадку (по крайней мере так теперь ему казалось), но и долго оставаться в воздухе.