|
– Это нанесёт некоторый ущерб платёжному балансу, но все равно намного выгоднее любого иного выхода. Уровень учётной ставки должен оставаться высоким до тех пор, пока не перестанут сбрасывать наши казначейские обязательства. Нам нужно организовать бегство от иены, подобно тому как они инициировали бегство от доллара. Такой манёвр понравится европейцам, так как помешает японцам скупать ценные бумаги европейских банковских корпораций – вчера японцы начали скупать все. – Уинстон встал и принялся расхаживать по Овальному кабинету, как привык делать это в своём собственном. Он не подозревал, что нарушает протокол, установленный в Белом доме, и даже сам президент не решился напомнить ему об этом, хотя два агента Секретной службы, стоявшие рядом, не сводили глаз с финансиста. Было очевидно, что он обдумывает ситуацию, пытаясь найти слабые места в предложенном решении проблемы. Прошло две минуты. Все ждали, когда Уинстон выскажет свою точку зрения. Наконец он поднял голову.
– Доктор Райан, если вы когда‑нибудь захотите уйти с государственной службы, у меня всегда найдётся для вас место. Господа, это лучшее решение проблемы. Оно кажется таким невероятным, что может даже принести нам немалую пользу. – Итак, что произойдёт в пятницу? – спросил Джек. – Начнётся обвальное падение биржевых котировок, – произнёс Гант. – Не вижу в этом ничего хорошего, – проворчал президент. – А затем, сэр, упав пунктов на двести, рынок начнёт укрепляться и к закрытию установится где‑то на сотню пунктов – может быть, даже меньше – ниже предыдущего уровня. В следующий понедельник наступит затишье. Кое‑кто попытается скупать акции по дешёвке, но большинство займут выжидательную позицию. Котировки упадут снова, далее скорее всего наступит стагнация при уровне ниже ещё пунктов на пятьдесят. А вот затем, до конца недели, ситуация начнёт успокаиваться. Думаю, что к следующей пятнице рынок стабилизируется на уровне в сотню или сто пятьдесят пунктов ниже того, при котором все началось в полдень прошлой пятницы. Падение неизбежно из‑за высокого уровня учётной ставки, который будет вынуждена установить Федеральная резервная система, но мы на Уолл‑стрите привыкли к этому. – Один лишь Уинстон оценил, с какой точностью Марк Гант предсказал будущее течение событий. Он сам вряд ли сумел бы дать более полную оценку ситуации. – В результате все запомнят это как крупную неприятность, но не больше. – А Европа? – спросил Райан. – Там всё будет сложнее, потому что на континенте нет такой хорошей организации, как у нас, зато европейские центральные банки обладают большей властью, – пояснил Ганг. – Кроме того, их правительства могут вмешиваться в финансовую деятельность фондовых рынков. С одной стороны, это окажет определённую помощь, а с другой – причинит вред. Однако конечный результат окажется таким же, как и у нас. Это неизбежно, если только какая‑нибудь группа финансистов не присоединится к этому самоубийственному союзу. Но вряд ли. У нас так не поступают. – С чего же следует начать? – Фидлеру явно не терпелось. – Нужно собрать руководителей крупных финансовых институтов и как можно быстрее, – ответил Уинстон. – Если хотите, я мог бы принять в этом участие. К моему мнению все ещё прислушиваются. – Джек? – Президент посмотрел на Райана. – Да, сэр. Приступим немедленно. Роджер Дарлинг подумал ещё несколько секунд, затем повернулся к агенту Секретной службы, стоявшему рядом с его письменным столом. – Передайте морской пехоте, чтобы доставили сюда мой вертолёт. И пусть ВВС подготовят самолёт для перелёта в Нью‑Йорк. – У меня свой самолёт, господин президент, – возразил Уинстон. |
