– Начиная с самой… – вмешался капитан первого ранга Чеймберз, и его тут же прервали.

– Так точно, сэр, с самой середины Тихого океана. Я переходил с широкого диапазона на узкий и обратно, сверялся с погодой и наносил на карту их координаты. – Джоунз провёл указкой по силуэтам кораблей, прикреплённым к карте.

– Это хорошо, Рон, но у нас для этого есть данные космической фотосъёмки, – напомнил ему командующий подводными силами Тихоокеанского флота.

– Значит, я оказался прав? – спросил подрядчик.

– Да, твои данные почти всюду совпадают с данными фоторекогносцировки, – согласился Манкузо. Затем он указал на остальные силуэты, приколотые к карте. – А это?

– Совершенно верно, Барт. После того как я насобачился следить за эсминцами, мы принялись за подводные лодки. И знаешь что? Всякий раз, когда эти говнюки всплывают на шноркельную глубину, я их обнаруживаю. Смотри, вот здесь проходит их заградительная линия. Нам удавалось, по моим расчётам, определять координаты в одном случае из каждых трех, и мои пеленги более или менее постоянные.

На карте виднелись шесть чётких контактов. Они находились внутри кругов диаметром от двадцати до тридцати миль. Рядом с ещё двумя силуэтами стояли вопросительные знаки.

– И всё‑таки несколько остались неопознанными, – заметил Чеймберз.

– Верно, – кивнул Джоунз. – Зато точно известны координаты шести, может быть, даже восьми. Мы не можем прощупать гидролокационными датчиками побережье Японии – слишком далеко. Я слежу за купцами, плавающими к островам и обратно, но это все, на что мы способны, – признался он. – Кроме того, мне удалось обнаружить крупный двухвинтовой контакт, направляющийся на запад, к Маршалловым островам, и сегодня утром, по пути сюда, я заметил пустующий сухой док.

– Это тайна, – по лицу Манкузо промелькнула улыбка.

– Ну что ж, если бы я был на вашем месте, парни, я посоветовал бы «Стеннису» остерегаться японских лодок вон той патрульной линии. Может быть, вы также пожелаете направить сначала туда свои подводные лодки и расчистить район, а?

– Пожалуй, мы так и сделаем, но я беспокоюсь относительно других, – признался Чеймберз.

* * *

– Рубка, это гидроакустик.

– Рубка слушает. – На дневной вахте стоял лейтенант Кен Шоу.

– Возможный гидролокационный контакт на пеленге ноль‑шесть‑ноль… по‑видимому, подводный… еле слышный, сэр, – доложил старший акустик.

Процедура стала автоматической после бесконечных практических занятий во время перехода из Бремертона и Пирла. Огневая группа немедленно начала слежение. Технику анализатора прохождения волновых колебаний получил информацию прямо с гидроакустических приборов и с помощью этих данных попытался определить расстояние до цели. Для этого компьютеру потребовалась всего лишь секунда.

– Сигнал распространяется по прямой, сэр. Расстояние не превышает двадцати тысяч ярдов.

«Голландец» Клаггетт вообще‑то не спал. Как обычно ведут себя капитаны, он лежал на койке у себя в каюте с закрытыми глазами, и ему даже снилось что‑то странное и запутанное, вроде того что он сидит на берегу за рыбной ловлей, а сзади по песку к нему подползает рыба, все ближе и ближе. В этот момент он услышал голос старшего акустика. Каким‑то образом Клаггетт мгновенно проснулся и оказался в боевой рубке, босиком и в одном бельё. Он оглянулся по сторонам, проверил глубину, курс и скорость, затем пошёл в гидропост, чтобы самому взглянуть на приборы.