– Ведущий «Зорро» вызывает базу «Зорро», приём.

– Ведущий, это база. Пароль – Гольф‑Майк‑Зулу, приём, – послышался ответ, означающий, что у них все в порядке. Рихтер надеялся, что рядом с человеком на земле не стоит японец с пистолетом, приставленным к затылку американского офицера.

– Иду на посадку. Конец связи. – Он быстро снизился, поднял нос вертолёта и мягко приземлился на почти горизонтальной крошечной площадке у самой опушки. Как только винтокрылая машина замерла на месте, из леса вышли трое. Они были одеты в форму американских солдат, и Рихтер позволил себе облегчённо вздохнуть. Он сбросил обороты двигателей, давая им охладиться, прежде чем выключить совсем. Несущий винт ещё не успел остановиться, как к топливному баку присоединили шланг.

– Добро пожаловать в Японию. Я – капитан Чека.

– Сэнди Рихтер, – представился пилот, спускаясь, из кабины.

– Никаких проблем во время перелёта?

– Теперь – никаких. – Черт побери, я ведь прилетел, не правда ли? – едва не ответил Рихтер, все ещё испытывая напряжение после трехчасового марафонского полёта для вторжения в Японию. Вторжения? Силами одиннадцати рейнджеров и шести лётчиков? Что дальше? – подумал он. Объявить по радио японским вооружённым силам, что они окружены и должны капитулировать?

– Я вижу, приближается второй, – заметил Чека. – Почти не слышно шума, верно?

– Мы не хотим лишней рекламы, сэр. – Отсутствие шума было самой удивительной чертой новых «команчей». Инженеры компании «Сикорский» давно знали, что главной причиной шума вертолётов является столкновение воздушных потоков от хвостового и несущего винтов. На RAH‑66 на хвостовом винте была установлена направляющая насадка, а несущий винт состоял из пяти относительно широких лопастей, изготовленных из композитных материалов. В результате акустическая сигнатура нового «команча» не достигала и трети от уровня шума, издаваемого любым существующим винтокрылым аппаратом. Да и расположение места посадки способствует этому, подумал Рихтер, оглядываясь вокруг. Масса деревьев, разреженный горный воздух. Неплохое место для операции, решил он, наблюдая за посадкой второго «команча» в пятидесяти метрах от его машины, которую уже заправили, а теперь натягивали над нею маскировочную сетку, укрепляя её на шестах, вырезанных из молодых сосенок.

– Пошли, мы вас накормим.

– Настоящей пищей или походными концентратами? – поинтересовался пилот.

– С чем‑то приходится мириться, мистер Рихтер, – пожал плечами капитан Чека.

Лётчик помнил то время, когда в полевой рацион входили сигареты. Но это было давно, ещё до появления новой здоровой армии, да и какой смысл просить сигарету у рейнджера? Чёртовы атлеты!

* * *

«Рапиры» улетели через час, убедившись, решили японцы, что им не под силу проникнуть сквозь линию раннего радиолокационного обнаружения, состоящую из самолётов «ками» и истребителей «игл», защищающую острова с северо‑востока. Даже лучшие американские самолёты и электронные системы не могут справиться с японской противовоздушной обороной. Японские диспетчеры видели на своих экранах, как радиолокационные контакты растаяли вдалеке, а скоро прекратились также и импульсы с АВАКСов Е‑ЗВ, возвращавшихся обратно на Шемью, чтобы сообщить командованию про очередную неудачу.

Американцы – реалисты, решили японцы. Смелые воины, это верно – офицеры на борту Е‑767 не допускали ошибки, совершенной их предшественниками, считавшими, что американцам не хватает решимости для настоящей битвы.