– Успешное отделение, – подтвердил сзади стрелок‑радист. Как только громоздкие крылья исчезли внизу, ситуация на экране предупреждения об опасности изменилась – компьютер неотрывно следил за тем, насколько эффективно действует технология «стелс», заложенная в конструкцию вертолёта. Нос «команча» опустился вниз, и винтокрылая машина снова набрала прежнюю крейсерскую скорость.

* * *

– Их действия легко предсказуемы, правда? – заметил японский диспетчер, обращаясь к своему старшему подчинённому.

– Думаю, вы сумели доказать это. Но что ещё лучше, вы продемонстрировали им наши возможности. – Офицеры переглянулись. Лётные качества нового американского истребителя F‑22 «рапира» до сих пор были им неизвестны и вызывали беспокойство. Теперь они пришли к выводу, что американцы не придумали ничего особенно потрясающего. Действительно, это превосходный истребитель, и пилоты японских «иглов» должны относиться к нему с уважением, но он отнюдь не невидим для мощных радиолокаторов «ками».

* * *

– Предсказуемая реакция, – произнёс американский военный диспетчер. – И они только что продемонстрировали нам что‑то. Как ты считаешь, десять секунд?

– Маловато, но должно хватить, – отозвался полковник из Лэнгли, протягивая руку за чашкой кофе. – Теперь давай закрепим эту мысль. – На основном экране было видно, как истребители F‑22 повернули обратно на север, а на самом краю зоны радиолокационного обнаружения АВАКСов японские F‑15J сделали то же самое, повторяя манёвр американских истребителей подобно яхтам, меняющим галс, стараясь находиться между «рапирами» и своими бесценными Е‑767, ставшими ещё более незаменимыми после ужасных катастроф, происшедших несколькими днями ранее.

* * *

Когда полет над морем подошёл к концу, пилоты вздохнули с облегчением. Поскольку «команч» обладал несравнимо большей манёвренностью, чем транспортный самолёт, пролетевший по этому же маршруту прошлой ночью, Рихтер выбрал участок, где полностью отсутствовали следы человеческого проживания, и повёл свой вертолёт по ущельям, пересекающим эту гористую местность, укрываясь от самолётов раннего радиолокационного обнаружения за скалистым грунтом, сквозь который не могли проникнуть даже мощные импульсы японских радаров.

– Сухие ноги, – облегчённо произнёс стрелок‑радист с заднего сиденья. – Горючего осталось на сорок минут полёта.

– Ты не разучился летать, размахивая руками вместо крыльев? – пошутил пилот, тоже испытывая некоторое облегчение, после того как они оказались над сушей. Если что‑то произойдёт – ну что ж, к рациону из риса можно и привыкнуть, правда? Через очки на шлеме он видел местность, покрытую зелёными тенями. Ни одного светящегося объекта – ни уличного освещения, ни окон домов, ни автомобильных фар, и к тому же наиболее опасная часть полёта осталась позади. О самой операции Рихтер старался не думать. Он предпочитал беспокоиться только о ближайшем будущем. В этом случае можно рассчитывать на то, что проживёшь дольше.

Последний горный хребет появился перед ним точно в рассчитанное время. Рихтер сбросил скорость и начал описывать круги, стараясь оценить направление и силу ветра. Одновременно он искал людей, которые должны были их встретить – так его проинструктировали. Наконец‑то! Кто‑то зажёг крохотную зелёную шашку, и в его очках ночного видения вспышка показалась ярче полной луны.