* * *

– Смотри, как повернули «иглы», перекрывая дорогу нашим истребителям. – Старший диспетчер не отрывал взгляда от экрана.

– Кажется, они словно привязаны к «семёркам», – согласился его сосед. Лётчик‑истребитель, он только что прибыл с авиабазы в Лэнгли, штаб‑квартире командования боевыми действиями американских ВВС, где разрабатывалась тактика использования истребителей в бою.

На другом дисплее было видно, что в воздухе находятся три японских Е‑767. Два из них выдвинулись вперёд, заняв передовой периметр патрулирования, а третий оставался позади, барражируя у самого побережья острова Хонсю. Этого следовало ожидать. Более того, именно так и приходилось поступать японцам, потому что радары на всех трех самолётах раннего радиолокационного обнаружения действовали на пределе мощности при слежении за американскими истребителями, едва видимыми на экранах.

– Теперь мы знаем, почему они сумели поразить обоих «лансеров», – заметил лётчик из Виргинии. – Они могут переключаться на высокие частоты и освещать цели своими радарами для последущей атаки «иглов». Наши парни даже не подозревали, что к ним летят ракеты. Здорово придумано.

– Было бы неплохо заполучить несколько таких локаторов, – согласился старший диспетчер.

– Зато сейчас мы знаем, как обмануть японцев, – заметил офицер из Лэнгли, уверенный, что сумел найти выход. Старший диспетчер сомневался.

– Убедимся в этом через несколько часов, – сказал он.

* * *

Санди Рихтер летел даже ниже, чем осмелился лететь С‑17. К тому же скорость полёта у него была намного меньше, всего сто пятьдесят узлов, и он уже устал от странного сочетания стрессов и однообразия, связанных с полётом над поверхностью моря. Прошлой ночью он и два вертолёта его звена перелетели на Западную Петровку, ещё один бывший аэродром неподалёку от Владивостока, использовавшийся раньше МиГами. Там они как следует выспались – наверняка им не придётся нормально спать ещё несколько предстоящих суток – и в десять вечера взлетели, осуществляя свой этап в операции «Зорро». Теперь к бортам каждого вертолёта было прикреплено что‑то вроде кургузых крыльев, к которым крепилось по паре дополнительных топливных баков, и хотя баки были необходимы, чтобы увеличить дальность полёта, они заметно ухудшали радиолокационную невидимость винтокрылых машин, хотя были изготовлены из фибергласа, прозрачного для радаров. На пилоте, вдобавок к обычному лётному комбинезону и остальному снаряжению, красовался спасательный жилет. На эту уступку пришлось пойти, поскольку того требовали правила, хотя в действительности спасательный жилет вряд ли поможет при катастрофе – вода в пятидесяти футах внизу была слишком холодной для человека. Санди постарался выкинуть эту мысль из головы, поудобнее устроился в кресле и сосредоточился на управлении вертолётом. Стрелок‑радист, сидевший позади, следил за приборами.

– Все по‑прежнему спокойно, Санди. – Экран оповещения .об опасности оставался чернее окружающей их ночи, когда они повернули на восток, к Хонсю.

– Понял. – За ведущим вертолётом в десяти милях друг от друга следовали ещё два «команча».

Несмотря на то что RAH‑66A был всего лишь вертолётом и притом маленьким, кое в чём он являлся самым совершенным летательным аппаратом в мире. Внутри корпуса из композитных материалов находилось два мощных компьютера, впервые установленных на борту винтокрылой машины, причём один из них был всего лишь запасным, на случай выхода из строя основного. В настоящий момент главной задачей компьютера было определить плотность радиолокационного прикрытия, через которое им предстояло проникнуть, и рассчитать относительное радарное сечение корпуса вертолёта, сравнив его с известными или предполагаемыми возможностями электронных глаз, обшаривавших сейчас небо.