Даже вести вертолёт и то было трудно, и несмотря на то, что «апачи» обладал большей манёвренностью и был хорошо приспособлен для подобной операции, всё‑таки сидеть в кабине RAH‑66 лучше. По виду Рихтера не было заметно, что он испытывает напряжение. Годы, проведённые за штурвалом вертолёта, позволяли ему теперь спокойно сидеть в бронированном кресле, положив правую руку на подлокотник, и только кистью управлять рычагом шага винта. Он непрерывно осматривал небо перед собой, то и дело автоматически сравнивая видимый горизонт с тем, что система сенсоров, расположенных в носовой части вертолёта, выдавала на дисплей. Контуры зданий Токио, вырисовывающиеся на горизонте, прямо‑таки идеально способствовали успеху предстоящей операции. От них отражались бесчисленные эхо, сбивающие с толку самолёт радиолокационного обнаружения, к которому приближался вертолёт Рихтера, и даже лучшие в мире компьютеры не способны были разобраться в этой путанице сигналов. К тому же у него было достаточно времени, чтобы сделать все правильно и не спеша. Следуя вдоль реки Тоне, он летел, куда надо, а вдоль южного берега реки проходила железная дорога, по ней двигался поезд в Чоши, который мчался со скоростью сто миль в час. Рихтер занял позицию над последним вагоном состава, продолжая полёт на высоте сотни футов от контактной сети, поочерёдно глядя то на поезд внизу, то на движущийся указатель дисплея предупреждения об опасности.

* * *

– Странно. – Оператор на борту «Ками‑2» заметил отражённый сигнал, усиленный компьютерной системой и приближающийся к месту, где барражировал его Е‑767. Он включил микрофон внутренней связи и доложил об этом старшему диспетчеру. – Возможно, низко летящий самолёт, – сказал он, указывая на контакт и одновременно переводя изображение на экран в кабине командира.

– Это поезд, – тут же последовал ответ диспетчера, успевшего свериться с контуром карты, наложенным на дисплей. В этом заключалась одна из трудностей полёта самолёта радиолокационного обнаружения над землёй. Стандартное программное обеспечение, способное различать объекты и закупленное у американцев, подверглось модификации, но не полной. Радиолокатор, расположенный на борту самолёта, следил за всеми движущимися объектами, но в мире не существовало достаточно мощного компьютера, чтобы классифицировать и различать контакты, представляющие собой автомобили и грузовики, которые ехали по шоссе. Чтобы избавиться от неразберихи, возникающей в результате этого, все объекты, движущиеся со скоростью меньше ста пятидесяти километров в час, не проходили через компьютерную систему фильтровки, но при полёте над сушей даже этого было недостаточно, особенно в стране с самыми скоростными поездами в мире. И всё‑таки, чтобы окончательно убедиться, старший авиадиспетчер несколько секунд следил за движением отражённого сигнала. Да, он следовал по железнодорожной трассе из Токио в Чоши, Это никак не мог быть реактивный самолёт. Теоретически таким контактом мог оказаться вертолёт, но, судя по слабому сигналу, это, скорее всего, отражение от металлических крыш вагонов или контактной сети.

– Отрегулируйте дискриминатор скорости до двухсот километров в час, – распорядился авиадиспетчер. На это потребовалось три секунды. Действительно, движущийся вдоль реки Тоне слабый контакт и два ещё более заметных исчезли. Экипажу самолёта нужно было заниматься более важными делами, потому что «Ками‑2» принимал информацию, собранную самолётами «Ками‑4» и «Ками‑6», передавая её затем в наземную станцию штаба ПВО на окраине Токио. Американцы снова прощупывали воздушную оборону Японии и, возможно, прибегнув к помощи своих новейших F‑22, искали способы обмануть «ками». Ну что ж, на этот раз им будет оказан не такой дружеский приём, как раньше. Сейчас в воздухе находилось восемь перехватчиков F‑15 – по четыре у каждого Е‑767.