– Мы понесли тяжёлые потери, – сообщил генерал Арима, которому только что позвонили из Токио. – Американцы прорвали нашу противовоздушную оборону и улетели.

– Каким образом? – потребовал ответа промышленник. Чёрт возьми, ведь его уверяли, что самолёты «ками» неузвимы!

– Пока неизвестно, но я звоню вам, чтобы сообщить о крайней серьёзности ситуации. Теперь они могут нанести удар по самой Японии.

Думай, скомандовал себе Ямата. Он потряс головой, чтобы прояснились мысли.

– Генерал, они по‑прежнему не в состоянии осуществить высадку на наши острова, не так ли? Однако теперь у них появилась возможность причинить нам немало неприятностей, но им не под силу победить нас, пока в нашем распоряжении есть ядерное оружие…

– Если только они не попробуют что‑то иное. Американцы ведут себя не так, как мы предполагали.

Это замечание болезненно укололо будущего губернатора Сайпана. Сегодня Ямата собирался начать кампанию за избрание на эту должность. Ну хорошо, он действительно переоценил эффективность удара, нанесённого по американскому финансовому рынку, но ведь им удалось ослабить американские ВМС, оккупировать Марианские острова, у Америки нет реальных возможностей отвоевать хотя бы один из них. Наконец, Америка не обладает достаточной политической решимостью, чтобы нанести ядерный удар по его стране. Это означает, что Япония по‑прежнему ведёт выигрышную игру. Разве можно было рассчитывать, что американцы не добьются в чём‑то успеха, хотя бы частичного? Нет, разумеется. Ямата поднял пульт дистанционного управления и включил телевизор, успев захватить самое начало новостей Си‑эн‑эн, и вот перед ним американский корреспондент, стоящий на краю какого‑то причала, а позади виднеются два американских авианосца, застывших в сухих доках для капитального ремонта, все ещё на месте, все ещё не способные выйти в море.

– Что сообщает разведка относительно обстановки в Индийском океане? – спросил он генерала.

– Оба американских авианосца по‑прежнему там, – заверил его Арима. – Вчера они были обнаружены как визуально, так и на экранах радиолокаторов в четырехстах километрах от Шри‑Ланки,

– Значит, они не могут нанести по нам удар?

– Нет, пожалуй, – согласился генерал. – Но мы всё‑таки должны принять и другие меры.

– Тогда я советую вам принять их, Арима‑сан, – ответил Ямата настолько вежливо, что его слова можно было истолковать только как резкое оскорбление.

Хуже всего было то, что никто не знал, как это случилось. Передача информации в штаб ПВО с трех сбитых самолётов Е‑767 прервалась в тот момент, когда на землю рухнул «Ками‑2». Все остальные данные основывались скорее на предположениях, чем на твёрдых фактах. Наземные станции слежения принимали передачи с «Ками‑4» и «Ками‑6», а затем оба самолёта одновременно исчезли из эфира. Ни с одного из самолётов не поступило сигнала тревоги. Они просто прекратили передачи и пропали, оставив всего лишь плавающие обломки на поверхности бушующего океана. Что касается истребителей, то в штабе находились магнитофонные записи радиопереговоров, продолжавшихся меньше четырех минут. Сначала уверенные лаконичные замечания пилотов, сближающихся с целью, затем несколько недоуменных вопросов, за которыми последовали поспешные призывы включить бортовые радиолокаторы, панические возгласы о том, что их освещают радары противника. Один пилот сообщил, что он подбит, и тут же связь с ним прервалась – но подбит кем? Каким образом смогли те же самые самолёты, что сбили «ками», успеть атаковать истребители? У американцев всего четыре новейших F‑22, и с «ками» не поступало никаких сообщений о появлении этих истребителей. Что за чёрная магия… Но в этом и заключался главный вопрос.