Всего один сбитый мной самолёт, подумал полковник. Ну что ж, придётся довольствоваться этим. Его ведомый сбил последний из оставшихся японских «иглов» F‑15J. Пара «молний» на южном фланге записала на свой счёт три вражеских истребителя, а ударные F‑15E сбили пять сразу, после того как японцы внезапно лишились радиолокационной поддержки, что оставило их дезориентированными и уязвимыми. По‑видимому, группа «Зорро» справилась с третьим Е‑767. В общем удачная ночь, хотя и слишком долгая, подумал полковник, собирая свою четвёрку для встречи с заправщиком и последующего трехчасового перелёта на Шемью. Самым трудным было соблюдать радиомолчание. Его пилоты испытывают, должно быть, прилив эйфории, как часто случается с лётчиками‑истребителями, справившимися с заданием и сумевшими уцелеть, чтобы потом рассказать о происшедшем. Им очень хочется поговорить друг с другом. Скоро это настроение изменится, подумал он, вспомнив первый самолёт, сбитый им в воздушном бою. Там было тридцать человек! Проклятие, обычно испытываешь радость после успешного боя. Тогда почему сейчас все по‑другому?

* * *

Произошло что‑то интересное, подумал Датч Клаггетт. Они едва успели обнаружить в этом районе след японской подводной лодки, как она по какой‑то причине повернула на север и ушла, оставив «Теннесси» на позиции. Как обычно поступают во время патрулирования, Клаггетт вчера отдал команду подвсплыть достаточно близко к поверхности, чтобы поднять над водой антенну и следить за японскими самолётами радиолокационного обнаружения, а собранную информацию передать для дальнейшего использования. Сбор электронной информации был одной из задач подводных лодок ещё до того, как он начал учиться в Аннаполисе, и в составе его команды были два техника‑электронщика, уже продемонстрировавших редкое умение в этой области. Но едва им удалось обнаружить два самолёта с мощными радарами на борту, как оба – бах! – и исчезли. Затем были перехвачены радиопереговоры, ведущиеся взволнованными голосами, и они тоже стихли один за другим где‑то к северу отсюда.

– Вы полагаете, капитан, что нам удалось добиться успеха? – спросил лейтенант Шоу, рассчитывая на всезнание Клаггетта, потому что капитаны должны знать все, хотя на самом деле это вовсе не так.

– Похоже на то.

– Рубка, говорит гидропост.

– Рубка слушает.

– Наш друг снова всплыл на шноркельную глубину, пеленг ноль‑ноль‑девять, контакт в зоне схождения, – сообщил старший акустик.

– Начинаю слежение, – произнёс Шоу, направляясь в сторону кормы к прокладочному столику.

* * *

– Итак, что произошло? – спросил Дарлинг.

– Мы сбили три японских самолёта радиолокационного обнаружения, и наши истребители уничтожили все восемь перехватчиков, которые вели патрулирование.

– Это был самый сложный момент?

Райан кивнул.

– Да, сэр. Нам нужно ещё некоторое время подержать их в замешательстве, но пока они знают – что‑то происходит. Им стало ясно…

– Им стало ясно, что разразилась настоящая война. Есть что‑нибудь новое о Коге?

– Пока нет.

* * *

Было четыре часа утра, и все трое выглядели усталыми. Первый шок у Коги прошёл, и сейчас он старался полагаться на разум, а не на эмоции. Двое его спасителей – именно так он начал думать о них, к собственному удивлению, – ездили с ним по городу и продолжали сомневаться, правильно ли они поступили, оставив в живых одного из охранников у дверей кондоминиума Яматы.