Потрясение на мордах Микки и Кусаки сказало Грозе даже больше, что ей хотелось узнать. Из пасти собаки тут же вырвался вздох облегчения.

– Конечно же, нет! Как можно даже думать о таком! – потрясённо ахнула Кусака.

– Ох, Гроза, – ласково тявкнул Микки. – Я уверен, что такое бесчинство творилось только в Собачьем Саду свирепых. Мои Длиннолапые никогда бы ничего подобного не сделали. И ни одна нормальная собака не поступит так со своим детёнышем. Не переживайте! О малышке Альфы позаботятся…

Микки собирался ещё что-то добавить, но Кусака не дала ему договорить.

– Только свирепая собака способна избавиться от своего новорожденного последыша только потому, что он не такой сильный, как остальные щенки, – язвительно фыркнула она.

Резкие слова Кусаки больно ужалили Грозу. Почувствовав себя глубоко уязвленной, она перевела взгляд на Дротика: ему тоже не по себе от того, что их товарищи по стае считают свирепых собак черствей и жесточе всех остальных?

– Кусака, ты не справедлива, – пролаял Микки, и его подруга, передёрнув короткими ушами, стыдливо опустила голову. – Ведь не собаки избавлялись от детёнышей в Собачьем саду, а Длиннолапые. И, похоже, те Длиннолапые были злыми и бессердечными, – добавил Микки. – Наши Длиннолапые любили нас и ухаживали за нами, когда мы болели. Они бы никогда не отказались от нас.

– Я знаю, – пробормотала Кусака. – Прости меня, Гроза. Я не хотела тебя задеть. Но согласись, ведь Сталь могла так поступить.

Гроза кивнула.

– Ладно, чего уж там, – сказала она тихо. Хотя отметила про себя, что Кусака извинилась только перед ней, но не перед Дротиком.

«И всё же… Я ведь действительно – пусть даже на миг – но допустила, что Альфа и Бета могут избавиться от своего щенка… Почему? Неужели потому, что я – свирепая собака? Неужели во мне есть что-то такое, что делает меня безжалостной к слабым… что заставляет меня думать, будто только сильные заслуживают жить, а слабым в стае не место?»

Усилием воли Гроза встряхнулась:

– Кто-нибудь рассказал Хромому или Бете о том, что стряслось на охоте?

Микки и Дротик изумлённо переглянулись и помотали мордами.

– Нет, – признался Дротик. – Все наши мысли были заняты щенками…

– Ладно. Я возглавляла эту охоту, мне и отвечать, – тут же решила Гроза и сразу же успокоилась.

Она потрусила к лагерю. Остальные собаки их стаи всё ещё пролёживали бока неподалёку от логова вожаков. У самого его входа, на залитой солнцем травке, дремали Колючка и Жук. Поравнявшись с ними, Гроза замерла и принюхалась. Как удивительно и непривычно… Когда она покидала лагерь, в логове находились три собаки – каждая со своим, особенным запахом. А теперь оттуда исходило целых семь разных запахов!

– Как они? – поинтересовалась Гроза у Колючки.

Та радостно заморгала, взглянула на Грозу из-под приспущенных ресниц и перекатилась на спину, подставив брюшко солнечным лучам:

– Мама говорит, что они чувствуют себя очень хорошо, даже малютка.

– Колючка была гораздо меньше, когда мы появились на свет, – не открывая глаз, проурчал Жук. – А погляди на неё теперь, какая большая выросла!

– А вот и нет. Не я была самой маленькой, а ты! – легонько ударила его лапой Колючка.

– По-моему, они все сейчас спят, – добавил Жук.

«Не стоит их будить, – подумала Гроза. – Альфе, конечно, следует знать о койотах.