— Хорошо, Милли, нам известно, что тело вашего мужа было подвергнуто аутопсии.

— Пустая трата времени.

Джоан смерила ее пронзительным взглядом:

— Это почему же?

— Никто его не травил. Он был стариком, страдавшим от рака и мирно скончавшимся в своей постели.

— Вы знаете насчет звонка к Бруно?

— Да, и как я уже сказала полицейским, я ему не звонила.

Джоан склонилась к ней:

— Все дело в том, что Джон Бруно после этого звонка очень разволновался. Вы можете объяснить — почему?

— Раз я ему не звонила, так откуда ж мне знать?

Джоан не отступалась:

— Когда-то Бруно и ваш муж были довольно близки, однако не в последнее время. Тем не менее кто-то звонит ему и просит о встрече — он полагает, что это вы, и приходит в волнение. Тот, кто ему позвонил, должен был сказать нечто важное.

Мартин округлила глаза:

— Ну, это вовсе не удивительно.

— Почему же? — спросил Кинг.

— Я не принадлежала к числу больших поклонниц Джона Бруно, хоть Билл и готов был целовать землю, по которой тот ходил. Я не хочу сказать, что Бруно плохо делал свое дело, но скажем так: все, что делал Бруно, он делал исключительно в своих интересах.

— Я так понимаю, вы не стали бы за него голосовать, — сказал, улыбаясь, Кинг.

Мартин издала низкий, горловой смешок и накрыла ладонь Кинга своей:

— Какой вы милый, лапушка, я поставила бы вас на полку и целыми днями на вас любовалась.

— С чего началась ваша неприязнь к Бруно? — спросила Джоан.

Мартин поднесла к губам опустевший бокал:

— Что вы имеете в виду?

— В то время, когда ваш муж возглавлял в Вашингтоне офис федерального прокурора, имели место нарушения правил, вследствие которых многие приговоры были опротестованы и многие дела распались.

Мартин закурила сигарету.

— Все это было давно. Я ничего не помню.

— Я уверена, если вы подумаете, то все вспомните, — твердо произнесла Джоан. — Это очень важно, очень.

— Эй, — сказал Кинг, — перестань. Ей нечего нам сказать.

Мартин повернулась к Кингу:

— Спасибо, лапушка.

Джоан встала:

— Знаешь что, я пойду выкурю сигарету, полюбуюсь этим прелестным садом. — Она взяла со стола пачку сигарет, которые курила Милдред. — Можно мне одну?

— Валяйте, лапушка. Не одной же мне помирать.

— Вот именно, лапушка.

Джоан удалилась, Кинг смущенно уставился на Мартин:

— Она бывает грубоватой. Так вот, насчет работы вашего мужа, я уверен, у вас имеются соображения, почему он вышел в отставку.

Мартин подняла подбородок повыше:

— Он взял всю вину на себя — он же был там боссом и к тому же порядочным человеком.

— То есть он принял на себя удар за то, в чем виноват не был?

— Я бы выпила еще, — произнесла она, начиная подниматься из кресла.

— Вы ведь считаете виноватым Бруно, не так ли? Он оставил Вашингтон до того, как грянул гром, погубил карьеру вашего мужа, а сам возглавил офис федерального прокурора в Филадельфии.

— Я вижу, вы хорошо подготовились.

— И все же ваш муж по-прежнему им восхищался, так?

Она снова села:

— Билл был хорошим юристом, однако разбираться в людях не умел совсем. Вам известно, что Бруно звонил сюда — сообщить Биллу, что баллотируется в президенты?

Кинг удивленно уставился на нее:

— Правда? Это когда же?

— Несколько месяцев назад.

— Билл сказал по телефону что-нибудь такое, что могло заставить Бруно приехать в похоронную контору?

— Нет.