|
По крайней мере, Москву нам удалось взять без долгой осады – мы выгнали оттуда жителей и расселили по лагерям, чтобы они тихо подохли с голоду. Фюрер хочет снести там все здания и соорудить на этом месте озеро, после того как мы победим. Но я не хочу снова ехать на восток – там омерзительно. – Он брезгливо поморщился, вздохнул и снова сосредоточил внимание на Гюнтере. – Из вашего досье, Гот, я узнал, что вы разведены.
– Да, герр штандартенфюрер. Но мой сын живет в Крыму. – У меня в Ганновере жена и две дочери. Я преподавал там в школе физкультуру, когда вернулся с Великой войны. Потом вступил в партию, потом в СС. Пошел в рост. «Золотой фазанчик, – подумал Гюнтер, – не желающий возврата трудных времен». – Мы справимся, герр штандартенфюрер, – сказал он негромко. Гесслер ударил кулаком по столу, его настрой вмиг переменился. – Конечно справимся! У нас нет права сомневаться в этом! – Он сделал пару глубоких вдохов, нацепил пенсне и продолжил, снова спокойным тоном: – Не повторяйте ничего из сказанного мной кому-либо. – Разумеется, герр штандартенфюрер. – К тому же это по большей части слухи. Вам ли не знать, что такое штаб-квартира. – Да, герр штандартенфюрер. Однако ощущение холода в груди никуда не делось. – Теперь об этих гостях Манкастера, – сказал Гесслер, уже деловито. – Вы по-прежнему допускаете, что они могут быть из Сопротивления? После того, как вечером поварили в голове эту мысль? – Да, герр штандартенфюрер. Точно нельзя сказать, но такое возможно. – Почему доктор Уилсон не сообщил вам о приезде других визитеров? – Думаю, он не знал о них, герр штандартенфюрер. – Нужно позвонить ему сегодня утром. – Гесслер покачал головой. – Если они из Сопротивления, то как узнали про Манкастера? – Надо полагать, от американцев. Брат рассказал своим о случившемся. Гесслер кивнул. «Рассказал о чем? – подумал Гюнтер. – Что именно известно Манкастеру? И сколько из этого известно Гесслеру?» – И тот старик утверждает, будто Манкастер говорил, что «немцы не должны узнать»? – Да, герр штандартенфюрер. – Принимая во внимание потенциальную важность сведений, Берлин соглашается, что Манкастера нужно доставить сюда и допросить. Он быстро расколется, я уверен, и мы вскоре узнаем, известно ему что-либо существенное или нет. – Думаю, достаточно посадить его в подвал и намекнуть на то, что мы можем с ним проделать, – сказал Гюнтер. – Хорошо. Официальный допрос гражданина Британии – щекотливое в политическом смысле дело. Англичанам хочется держать все нити в своих руках. – Знаю. Гесслер снова насупился, барабаня пальцами по столу. – В этом наша проблема. Я бы предпочел послать в клинику взвод СС и забрать Манкастера. Но Берлин приказывает избегать любой шумихи. Если английские власти пронюхают о важности Манкастера, то попробуют сохранить его для себя. Нам ни к чему, чтобы вокруг шныряли агенты британских спецслужб, – это ненадежные организации, полные беспечных авантюристов. А если за Манкастером охотится еще и Сопротивление, крайне важно, чтобы оно не узнало о нашем участии, иначе террористы могут попытаться выкрасть его или убить. – Они уже контактировали с ним. Если он хранит секрет, разглашения которого не желают американцы, почему его до сих пор не убили? – Вероятно, он нужен американцам живым. А быть может, английское Сопротивление само хочет узнать его секрет. – Что, если визитеры приедут снова? – Мы убедительно попросим доктора Уилсона позвонить нашему хорошему другу в британском Министерстве внутренних дел. |
