Что касается Вии, то она опять ехала, замотанная по самые глаза. Вроде бы, она тоже смотрела вверх, на крыши и балконы, хотя кто ее знает…

Я с некоторым раскаянием подумал, что надо ей купить мантилью, как тут носят, и нормальный женский наряд. В конце концов, стараниями Гаева мы непонятно сколько еще здесь проторчим…

И тут я увидел…

Несколько молодых девушек с открытыми лицами, в просторных белых одеяниях, шли навстречу нам посередине улицы (две не шли, а ехали на лошадях — гнедой кобыле и белом жеребце), а двое стражников в красных храмовых накидках разгоняли толпу перед процессией. Улица была широкая, людей не так чтобы совсем уж много, так что стражники не перерабатывали.

Сперва мой взгляд непроизвольно скользнул по жрице на белом жеребце — уже не так чтобы молода, пожалуй, лишь года на четыре моложе миледи Хендриксон, но роскошна, роскошна! Королевская осанка, рыжее пламя кудрей поверх белого сердеха… — но потом я и вовсе оцепенел. Последней в процессии шагала моя давешняя знакомая. Из странного сна про росистую траву и могильный камень. Действительно, рыжеватая. В таком же белом плаще, как прочие жрицы, но без всяких украшений и в простых сандалиях вместо дорогих, расшитых бисером сапожек. Замыкавший процессию стражник едва замечал ее, чуть ли копьем не толкал. Она что, чем-то провинилась? Просто самая младшая?

— Райн! — крикнул я, не надеясь, что астролог меня услышит — шум здесь был порядочный.

Но он услышал — повернул голову.

— Мне надо бежать! — я едва ли осознавал тогда, что делаю. — Срочно! Позаботься о Вии! Я вас потом найду!

Астролог улыбнулся, как будто что-то понял, и кивнул в своей обычной спокойной манере. Я еле дождался его кивка, соскочил с Иллирики, и повел кобылу по улице вслед за процессией. Собственно, на ритуальный ход-то они не походили, это, скорее всего, жрицы возвращались в храм со служения или, напротив, шли куда-то…

Помню, на архитектуру я уже внимания не обращал. Иногда я терял жриц из вида, но быстро замечал снова — рыжие волосы предводительницы, сидящей на большом коне, были заметны издалека. Жалко, что моя красавица такого небольшого роста, я куда охотнее следовал бы за ней…

Я догнал их уже около храма.

Ворота его были открыты, широкая подъездная аллея свободна. Многие горожане собрались снаружи, по краям аллеи, — очевидно, пока внутрь не пускали. Я благоразумно пристроился в толпе сбоку, благо, рост позволял мне наблюдать за происходящим даже и не из первых рядов.

Впрочем, меня постигло горькое разочарование: как ни странно, синеглазой (по утверждению Вии!) малышки среди жриц не оказалось. Уж не знаю, когда она умудрилась отстать в толпе — я уверен, я непременно заметил бы белый сердех — однако отстала. Жриц, вошедших в храм (две старшие спешились) было явно на одну меньше.

Итак, они вошли, прошествовали через весь неф к алтарю, на котором горел огонь, и преклонили колени. Я с запозданием заметил, что это был храм Ахура-Мазды. Тем самым, кем я частенько ругаюсь, совершая величайшее богохульство. Уж ругаться — так выбирать, казалось бы, его злобного и многопечального не то брата-близнеца, не то сына Ангра-Манью…

Нет.

Кем богохульствовал — тем и богохульствовать буду.

Люди перед храмом тотчас повалили внутрь — и мне пришлось войти волей-неволей.