Глава 11. Божья кара

Записки Астролога

Мой друг, как ни странно, жил именно в том же месте — и я правильно запомнил адрес, и он не переехал. Более того, Федерико Черный оставался тем же самым Федерико Черным — торопливым, вечно расстроенным, вечно обеспокоенным, нескладным и абсолютно гениальным. Разве что набрал вес и отрастил усы, превратившись из тощего голодного художника в выставочный образец преуспевающего мастера. Но меня он помнил.

— Райн! — воскликнул он, сбегая по лестнице с верхнего этажа, где располагалась его студия, чтобы самолично встретить меня. — Сколько лет сколько зим! Бог мой! Эй, да ты вырос! Почти на голову! Совсем ребенок был! А этот мальчик с тобой? Тоже юное дарование?

— Это?… — переспросил я (на шпрахсте — чтобы спастись от любопытства слуг, мы разговаривали на этом северном языке, плохо известном тут). — Это, дорогой мой Федерико, прекрасная леди, путешествующая инкогнито. Зовут ее Вия Шварценвальде. Ничего, если я попрошу твоего гостеприимства на несколько дней? У меня в этом городе дела…

— Ради тебя — все, что угодно, — произнес Федерико, однако нахмурился. — Скажи, Райн… уж не влип ли ты опять в неприятности? Вроде тех, с дочкой султана?

— С дочкой султана влип мой клиент, я был не причем, — ответил я довольно-таки сухо. — Нет, сейчас не в этом дело. Хотя неприятности, да, имеют место. Но ничего такого, с чем бы я не мог справиться. Особенно, если высплюсь как следует. Правда, чуть попозже подойдет один наш друг… если ты не против. Мы путешествовали втроем.

— Ага, значит, неприятности у друга, — прозорливо произнес Федерико. — Райн, я же тебя знаю! Тебя хлебом не кормить, дай изгваздаться в чужих проблемах по уши! Когда свои решать начнешь?

— Можешь мне не верить, именно этим я сейчас и занимаюсь, — я только улыбнулся. — Ну так что, есть у тебя, где расположиться?

— Само собой! Эй, Диего, давай, размести господ! Господина в гостевых покоях, а госпожу — временно в комнате натурщиков, — Федерико с извиняющимся выражением лица повернулся ко мне. — Ты извини, Райн, у нас тут редко бывают гости, поэтому не сказать, чтобы дом был в большом порядке. То есть, гости-то бывают…

— А то я не знаю, что бывают! — рассмеялся я, и легонько хлопнул Федерико по плечу. — Знаю я этих гостей. Это после которых слуги по всему дому пустые бутылки да забытые впопыхах рукава собирают?

— О, Райн, ты всегда все понимал! — хмыкнул Федерико. — Ну что ж, раз так…

Федерико не преувеличивал недостатки своего жилища: огромный дом действительно был плохо прибран и неухожен, слуги же — а их насчитывалось множество — кажется, весь день только со свойственной сему обиталищу артистизмом придумывали способы, как бы улизнуть от дела. Но коллекцию картин Федерико собрал роскошнейшую, а сам дом комфортом все равно неизмеримо превосходил любой постоялый двор. Дареному коню же, как известно…

Нам повезло и еще в одном: Федерико сейчас работал где-то на середине большого полотна. То есть период начальной меланхолии, когда он с утра до ночи наливался дорогими и не слишком винами, не открывал ставен и предавался вселенской скорби, уже прошел, а предконечный творческий запал, когда он целыми днями мог не есть, не спать и швыряться кистями да предметами обстановки в любых несанкционированных визитеров, еще не начался.

Нас действительно разместили хорошо. Во всяком случае, я на свою комнату пожаловаться не мог. Огромным плюсом ее было то, что окно выходило во внутренний дворик — следовательно, уличный шум мне не мешал.