Потом уже стемнело, и мы смотрели устроенный властями над ратушей фейерверк. В одной из отцовских книг — с оторванной обложкой, так что я даже не знал, кто автор — было описано, как на основе пороха пытались создать могущественное оружие (идея-то, собственно, не новая), но боги это решительно запретили. И попытки создания такового отслеживали жестко. За это им стоит сказать спасибо — но только за это.

Потом мы наблюдали за праздничным шествием — шествие возглавляло символическое изображение Ахура-Мазды в виде огненного сокола, побеждающего змей… то-то думаю, драконы бы поскрежетали зубами!

Конечно, Вия не могла так быстро развеселиться, и одна прогулка явно мало что меняла. Но тем не менее… Иногда я брал ее за руку, обтянутую тонкой замшей черной перчатки. Один раз толстая дама с корзиной орхидей протолкалась мимо в толпе, обдав нас запахом лука, и крикнула: «Эй, благородный сеньор, не хотите букетик молодой жене?» Цветок, я, разумеется, не взял.

Еще мы пили вино в на пороге какой-то лавки. Рука Вии дрожала, когда она поднимала под вуаль крохотный медный стаканчик. Я спросил: «Тебе плохо?» Она ответила: «Нет». Не знаю, может быть, это уже достижение, что ей не плохо.

Мы двигались то вместе с толпой, то — редко и без особого успеха — поперек течения. Федерико все время пытался завести со мной какой-то спор, но довольно быстро терял нить беседы. Время от времени к нам подходили его друзья — такие же молодые забулдыги. Федерико, похоже, знал если и не весь город, то большую его часть. Он представлял нас: «Мой хороший друг, Райн… ээээ… Гаев…. Он, знаете, ли этот… Магистр Драконьего Солнца. Тот самый, знаменитый. Даже великий, можно сказать. Позвольте отрекомендовать… Отлично говорит по-нашенски, так что чур не…. это… а, вот, не высмеивать, а то знаю я вас! А это его…. эээ… прекрасная подруга, она из Империи». Друзья вежливо смеялись и не верили в мое величие. Я тоже вежливо улыбался и закатывал глаза, пихая Федерико локтем — мол, не принимайте всерьез. Таким образом, взаимопонимание мы находили.

А потом нас вынесло на маленькую площадь, зажатую между каменными домами с одинаковыми ажурными башенками. Указующий перст Ратуши вздымался где-то по левую руку, напротив нее сиял верхним кольцом Огня Негасимого храм Ахура-Мазды. Здесь, на самой площади, на наспех сколоченном деревянном помосте, играло несколько вдрыбадан пьяных музыкантов. Ребята, похоже, впервые встретились сегодня, а инструменты увидели не далее, чем неделю назад — и все же мелодия, разухабистая, радостная и почти издевательски веселая взахлеб хохотала над площадью. И так же радостно танцевали люди — парами, группами, в хороводах… Время от времени кто-нибудь выкрикивал что-то типа «Слава солнцу!» или «Огонь небесный!» или «Амеша-Спента милостивые!», но все это тонуло в общем гуле толпы.

Я снова взял Вию за руку.

— Не хотите потанцевать, сеньора?

Мне показалось, что она усмехнулась… по крайней мере, что-то вроде смешка я услышал.

— А вот и хочу, благородный сеньор.

Музыка звала и звенела, время от времени прорывая общую смешанность и скованность ритма неожиданным всплеском гармонии, на несколько секунд начиная звучать почти красиво. Каждый раз на такой всплеск я сбивался и обязательно путал шаги… Впрочем, танцевать по всем правилам здесь было бы сложно: на площади все разбились на группы и танцевали свое, группы смешивались, хороводы разбивались… Было много смеха, много бурдюков с вином, передававшихся по кругу, много потерянных мантилий… Эй, праздник, значит, положено! Какая-то растрепанная женщина, возникшая неизвестно откуда, вдруг обняла меня и поцеловала горячими губами, а потом исчезла.